Лук Александр Наумович о чувстве юмора и остроумии bottom of Form От




НазваниеЛук Александр Наумович о чувстве юмора и остроумии bottom of Form От
страница7/11
Дата публикации22.08.2013
Размер1.91 Mb.
ТипДокументы
odtdocs.ru > Медицина > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Двойное истолкование

Прежде чем перейти к следующему приему, расскажем о случае, который произошел в одной из провинциальных психиатрических больниц. Главный врач больницы, человек не очень молодой, не очень умный, но зато чрезвычайно говорливый очень часто собирал врачебные совещания для обсуждения вопросов, не стоящих выеденного яйца. Никому не хотелось ходить на собрания, но ничего не поделаешь: раз начальство велит — значит, терпи! И терпели.

Но однажды во время очередной пустословной сходки вышел на трибуну доктор К., человек серьезный и в то же время несколько озорной. — “Что нужно нашей больнице, чтобы изжить, наконец, недостатки? — начал он весьма патетическим тоном. — Нам нужны титаны!!!” — продолжал он громовым голосом, и тут же спокойно пояснил, что имеет в виду обеспечение больных кипяченой водой. Эффект был великолепный, хотя доктор К. похвалы и одобрения начальства не заслужил.

В приведенном примере прекрасно обыграно двойное значение слова титан. Ораторский темперамент и пафос доктора К. натолкнули слушателей на мысль, что речь идет о человеке-титане; именно это значение слова было воспринято аудиторией. Неожиданный переход ко второму значению — котел для кипячения воды — оказался внезапным и остроумным.

Прием двойного (или множественного) истолкования чрезвычайно широко известен и постоянно применяется в различных модификациях. Простейшая его разновидность — каламбур, основанный на использовании омонимов, то есть слов, имеющих несколько разных значений.

Эта игра может быть распространена на слова, совпадающие не всеми, а лишь частью своих звуков. Иногда группа коротких слов звучит примерно как одно длинное. При этом сама манипуляция подбора таких слов — если она неожиданна и оригинальна — вызывает удовольствие и смех слушателей. Поэт Д. Д. Минаев был виртуозом такой словесной игры:

Область рифм — моя стихия,

И легко пишу стихи я.

Без задержки и отсрочки.

Я иду к строке от строчки.

Даже к финским скалам бурым

Обращаюсь с каламбуром.

В начале прошлого века в России пользовался успехом такой каламбур: “Не все корсиканцы воры, но buona parte” (буона парте — большая часть; в то же время Буонапарте — фамилия ненавистного захватчика и тирана, родом корсиканца).

Немало создавалось острот, основанных на двойном значении слов “половой”, “не винный” и т. д.

Двойное значение слова “предан” послужило “структурной основой” для горькой эпиграммы М. Л. Михайлова, адресованной царскому самодержавию:

Каждый, кто глуп или подл, наверно, предан престолу.

Каждый, кто честен, умен, предан, наверно, суду.

Служилые люди нередко острили, пользуясь разными значениями слов “форма и содержание” (имея в виду форму одежды и денежное содержание).

Разновидность приема двойного истолкования — это остроумие двусмысленности, когда двойное истолкование может быть дано целой фразе или выражению.

Двойное истолкование может быть нарочитым и нечаянным. Когда мальчишка-нищий, получив от какой-то состоятельной дамы кусок пирога и напутствие “в течение двух месяцев не совать носа к ней в дом”, отвечал “вам лучше знать вкус своих пирогов, сударыня”, то здесь мы имеем умышленное двойное истолкование.

Нечаянное двойное истолкование — это непреднамеренное остроумие невежд и тугодумов; оно существует не для автора, а только для слушателей и читателей. (Французская пословица утверждает, что остроумие не на языке рассказчика, а в ухе слушающего.)

В цитированной уже книге А. Н. Крылов рассказывает, как становой пристав во время переписи населения, перечислив проживающих в уезде крестьян, мещан и дворян, в графе “свободные художники” начертал бестрепетной рукой: “После заключения в тюрьму известных конокрадов Абдулки и Ахметки свободных художников во вверенном мне уезде нет”. Выражение “свободный художник” в устах этого блюстителя порядка получило весьма своеобразное истолкование.

Один из героев романа У. Сарояна “Приключения Всели Джексона” пел песенку, глядя на ненавистного сержанта: “Будь на это власть моя — вы бы старости не знали”, истолковывая по-своему содержание этих слов.

Двойное истолкование (двусмысленность) в соединении с намеком использованы в прекрасной остроте, о которой в “Былом и думах” рассказал А. И. Герцен.

На заседании Академии наук предложено было избрать в действительные члены малограмотного и тупого военного министра Аракчеева. Когда один из академиков указал па отсутствие у графа научных заслуг, ему ответили, что “зато он близок к государю”. — В таком случае предлагаю избрать так же и кучера Илью Байкова, — возразил академик.

О высоком качестве остроты говорит, между прочим, и тот факт, что ее автор поплатился ссылкой.

Рассмотрим такую остроту (она приписывается Бернарду Шоу, но, по-видимому, принадлежит не ему). В ресторане играл оркестр — шумно и не слишком хорошо. Один из посетителей спросил официанта: “А играют ли музыканты по заказу?” — “Конечно”. — “В таком случае передайте им фунт стерлингов, и пусть они сыграют в покер”.

В чем соль остроты? Двойное истолкование слова играть (па музыкальном инструменте и в карты)? Да, но не только это. Здесь есть еще и намек. Смысл просьбы посетителя можно пересказать другими словами так: “Я готов заплатить музыкантам, лишь бы оркестр замолк. Мне не правится, как они играют”. Так что здесь соединено двойное истолкование с намеком.

Ирония

Ирония — это прием, основанный на противоположении формы и смысла. Он заключается в том, что человек говорит нечто прямо противоположное тому, что па самом деле думает, однако слушателям или читателям дается возможность — намек смысловой или даже интонационный — понять, что же именно на самом деле думает автор. В риторике такой прием называется антифраза.

“Ирония есть, когда через то, что сказываем, противное разумеем” *.

* М. В. Ломоносов, Полное собрание сочинений, т. 7, М.-Л., Изд-во АН СССР, 1952, стр. 256.

Возможности интонационной нюансировки иронии поистине безграничны и открывают широкий простор для актеров. Нельзя не вспомнить здесь изумительное по мастерству чтение русского дикторского текста Зиновием Гердтом в кинофильме “Фанфан-Тюльпан”, где представлены все оттенки иронии — от грациозно-добродушной до capкастически-желчной.

Иногда не довольствуются интонацией и, чтобы усилить иронию, прибегают к умышленному искажению произносимых слов, переставляют в них буквы, слоги или переносят ударение. Особенно часто проделывают такие операции авторы эпиграмм над фамилиями своих недругов.

Ирония — один из самых тонких и труднодоступных видов остроумия. Классический пример иронии — книга “Похвальное слово глупости” средневекового гуманиста Эразма Роттердамского. Полны иронии и названия рассказа А. Солженицына “Для пользы дела”, романа Анатоля Франса “Преступление Сильвестра Боннара”.

Порой не нужен даже интонационный намек: сама ситуация показывает, что произнесенные вслух слова но только не выражают действительной мысли рассказчика, но прямо противоположны ей. Когда бравый солдат Швей к под охраной полицейских едет в тюрьму и при этом выкрикивает во всю глотку приветствия императору Францу-Иосифу, то нужно обладать поистине полицейской тупостью, чтобы не почувствовать в этом злой иронии. Вообще Гашек щедро использует оружие иронии в своей бессмертной книге. Чего стоит, например, такое замечание Швейка, водворенного в тюремную камеру. “А здесь неплохо: нары из струганных досок!”, или его рассуждения о том, как приятно заполучить пулю в живот за обожаемого монарха.

Эпиграфом к рассказу “Станционный смотритель” А. С. Пушкин избрал строки П. А. Вяземского:

Коллежский регистратор,

Почтовой станции диктатор.

Печальная ирония этих строк — в полной противоположности между внушительным, почти устрашающим словом “диктатор” и той забитой, оскорбляемой и административно-нёзначительной фигурой, которую являл собою смотритель почтовой станции.

Существует довольно распространенный жанр иронических афоризмов, вроде прутковских: “Только в государственной службе познаешь истину”, или “При виде исправной амуниции как презренны все конституции”.

Оружием иронии превосходно владел Чарльз Диккенс. Ниже приводится отрывок из романа “Посмертные записки Пиквикского клуба” — ироническое описание попытки друзей Пиквика освободить его из-под ареста. Вот как выглядела “доблесть” Уинкля и Снодграсса в столкновении с полицией:

“Был ли мистер Уинкль схвачен временным припадком того безумия, какое порождают оскорбленные чувства, или воодушевлен доблестным примером мистера Уэллера, неизвестно, но известен тот факт, что, едва узрев поверженного мистера Граммера, он храбро налетел па мальчишку, который стоял возле него, после чего мистер Снодграсс, действуя в истинно христианском духе и с целью никого пе застигнуть врасплох, громко провозгласил, что намерен приступить к действию, и с величайшей заботливостью начал снимать сюртук. Он был немедленно окружен и обезврежен; и нужно отдать справедливость как ему, так и мистеру Уинклю, — они не сделали ни малейшей попытки ни к своему освобождению, ни к освобождению мистера Уэллера, который, после самого энергичного сопротивления, был сломлен численно превосходящим противником и захвачен в плен”.

Диккенс пишет о храбрости Уинкля и о христианском рыцарском духе Снодграсса, но у читателя не остается никаких сомнений в том, что на самом деле в отрывке сообщается нечто прямо противоположное об этих героях, что в самой похвале таится порицание. Это дает нам право утверждать, что примененный Диккенсом прием — ирония. В последних строчках использован также прием смешения стилей: терминологией военных сводок и штабных реляций описана весьма банальная драка.

Обратное сравнение” и “буквализация метафоры”

В нашем языке есть немало привычных сравнений, ставших почти стандартными. Эти привычные сравнения могут быть “перевернуты”: например, банальное сравнение увешанной орденами груди храброго воина со звездным небом Козьма Прутков “перевернул”: “небо, усеянное звездами, всегда уподоблю груди заслуженного генерала”.

“Бердыш в руках воина то же, что меткое слово в руках писателя” — и здесь — обратное сравнение.

Так же неожиданно уподобление умных речей строкам, написанным курсивом.

К обратному сравнению нужно отнести остроумную находку поэта Андрея Вознесенского:

“Мой кот, как радиоприемник, зеленым глазом ловит мир”.

Кроме “чистых” сравнений в человеческой речи часто используется оборот, основанный на сравнении, но без употребления “слов сравнения” (как, подобно и пр.).

Например, если мы говорим: “Он бросился на врага, как тигр”, — то это сравнение.

Если же мы скажем “он тигром бросился на врага”, — то это метафора в самой простой форме.

Подобно тому как сравнение может быть обратным, точно так же и метафора может быть “перевернута” — прием, постоянно используемый в баснях. Однако наиболее остроумная разновидность этого приема — та“ называемая “буквализация” метафоры: это один из излюбленных приемов пародистов.

Так, в одном из фельетонов, где автор пародировал стиль и манеру театральных рецензентов, он заставил театрального критика писать отчет об открытии зоопарка. В этом отчете были упреки в адрес зайцев — -“за сплошную серость”, в адрес слонов — “за тяжеловесность”, а в адрес жирафы — “за верхоглядство” и т. д.

Возможно, что термин “буквализация метафоры” не совсем удачен, мы, однако, не нашли лучшего, по надеемся, что приведенные примеры ясно показывают, что именно мы имеем в виду.

В воспоминаниях о Маяковском описан такой эпизод: раздраженный недоброжелатель во время выступления поэта демонстративно поднялся и стал пробираться к выходу.

— Это человек из ряда вон выходящий, — сказал Маяковский, вернув этому выражению его первоначальный, буквальный смысл (но вместе с тем сохранив и переносный).

Вот что рассказывает Ф. Кугельман в своих воспоминаниях о Марксе. Маркс однажды посетил Генриха Гейне — в то время уже прикованного к постели. “Oн был так болен, что к нему едва можно было прикасаться, сиделки поэтому несли его в кровать на простыне. Гейне совсем слабым голосом приветствовал Маркса: “Видите, дорогой Маркс, дамы все еще носят меня на руках”.

В шуточном шарже, изображающем космовокзал XXII века, художник поместил объявление: “Пассажиров, возвращающихся с Луны на Землю, просят звезд с неба не хватать”.

Когда курортники в Сочи или Гагре в штормовые дни томятся на берегу, ожидая, когда же утихнет волпение, то непременно кто-нибудь сострит:

— Сидим у моря и ждем погоды,

Во всех приведенных примерах использован прием “буквализации метафоры”: выражениям, которые обычно применяются в переносном смысле, возвращено их буквальное значение.

Сравнение и сопоставление по отдаленному или случайному признаку

И в литературе и в обычной речи часто используют сравнение по случайному или отдаленному признаку, когда сопоставляются, казалось бы, вовсе непохожие и даже несравнимые предметы; однако затем выделяется какое-то свойство, чаще второстепенное, которое позволяет провести сопоставление:

Закон как столб: преступить нельзя, а обойти можно.

Девицы вообще подобны шашкам: не всякой удается, но всякой желается попасть в дамки.

Специалист подобен флюсу: полнота его односторонняя.

Многие люди подобны колбасам: чем их начинят, то и носят в себе.

Какое сходство Клит с календарем имеет?

Он лжет и не краснеет.

К бюсту Николая 1 — эпиграмма неизвестного автора:

Оригинал похож на бюст —

Он так же холоден и пуст.

Во всех приведенных примерах сравнение по случайному или отдаленному признаку используется прямолинейно, “в лоб”. Возьмем еще эпиграмму Д. Д. Минаева:

“Я новый Байрон!” — так кругом

Ты о себе провозглашаешь.

Согласен в том:

Поэт Британии был хром,

А ты в стихах своих хромаешь.

Сравнение по далекому или случайному признаку иногда преподносится в форме остроумных загадок. Иногда сравнение проводится не столько по далекому сходству, сколько по случайному различию. Но это не меняет сути дела; во всех этих случаях сравнение по далекому признаку есть тот технический прием, который делает высказывание остроумным.

Одной из модификаций этого приема охотно пользовался американский сатирик Синклер Льюис, в частности, в романе “Эрроусмит”: перечисление разнородных предметов, объединение в единый список почтя несопоставимых вещей. Например, высмеивая пустоту и бессодержательность той духовной “начинки”, которую давал Уиннемакский университет молодым американцам, он перечисляет, чему их обучали: “санскриту, навигации, счетоводству, подбору очков, санитарной технике, провансальской поэзии, таможенным правилам, выращиванию турнепса, конструированию автомобиля, истории города Воронежа, особенностям стиля Мэтью Арнольда, диагностике кимопаралитической миогипертрофии и рекламированию универмагов”.

Задолго до С. Льюиса этот прием использовал Н. В. Гоголь.

Так, характеризуя Ноздрева, Гоголь, между прочим, замечает, что на ярмарке Ноздрев покупал: “хомутов, курительных свечек, платков для няньки, жеребца, изюму, серебряный рукомойник, голландского холста, крупитчатой муки, табаку, пистолетов, селедок, картин, точильный инструмент, горшков, сапогов, фаянсовую посуду...”

В обоих примерах совершенно различные, несравнимые предметы соединены по случайному признаку.

Такой древнейший литературный жанр, как притча, обычно бывает построен на применении сравнения по неявному признаку (далекая аналогия, или иносказание).

Небезынтересен в этом отношении рассказ Плутарха по поводу неожиданного развода консула Павла Эмилия:

“Некий римлянин, разводясь с женой и слыша порицания друзей, которые твердили ему: “Разве она не целомудренна? или нехороша собой? Или бесплодна?” — выставил вперед ногу, обутую в башмак, и сказал: “Разве , он нехорош? Или стоптан? Но кто из вас знает, где он ^ жмет мне ногу?” И хотя в самой ситуации ничего смешного нет, но форма высказывания здесь — остроумна.

Классическим примером сопоставления по отдаленному или случайному признаку могут служить сентенции диккенсовского героя Сэма Уэллера:

“Ничто так не освежает, как сон, как сказала служанка, собираясь выпить полную рюмку опия”.

“Дело сделано, и его не исправить, — и это единственное утешение, как говорят в Турции, когда отрубят голову не тому, кому следует”.

“Очень сожалею, если причиню личные неудобства, сударыня, как говорил грабитель, загоняя старую леди в растопленный камин”.

“Стоит ли столько мучиться, чтобы узнать так мало, как сказал приютский мальчик, дойдя до конца азбуки”.

“Мне очень жаль, что приходится прерывать такие приятные разговоры, как сказал король, распуская парламент”.

“Все это мне на пользу, как утешал себя один раскаявшийся школьник, когда его высекли”.

Все эти сентенции высказывались по поводу конкретных ситуаций, в которые попадали Пиквик и его слуга. Сходство между реальной ситуацией в той, к которой обращается Сэм, — более чем отдаленное. Остроумие сопоставлений усиливается за счет внутренней структуры сентенций Сэма, каждая из которых строится на ложном противопоставлении, иронии, доведении до абсурда и др. я смешит сама по себе даже вне контекста.

Повторение как прием остроумия

Это, пожалуй, один из самых непонятных приемов: какое-нибудь слово, или фраза, или слабый несмешной анекдот при настойчивом повторении вдруг начинают смешить. Правда, смех — не единственный показатель остроумия и неясно, можно ля с полным правом причислить этот прием именно к остроумию.

Во всяком случае, этот прием часто и охотно использовали писатели — признанные мастера острого слова.

Мы не станем подробно пересказывать фельетон Вдасия Дорошевича “Русский язык”, где бессмысленная фраза преподавателя гимназии “неприличные и неуместные шутки”, повторяясь многократно, с каждым разом приобретает все более комическое звучание. Значительно более известен рассказ Марка Твена о том, как он умышленно решил испытать этот прием, выступая перед аудиторией. Для своего эксперимента oн выбрал довольно-таки скучный анекдот, который и изложил во время выступления, вставив в свою речь. Публика приняла его холодно. Но когда Марк Твен рассказал этот анекдот в третий и четвертый раз, то в зале воцарялось ледяное молчание. Он даже стал опасаться, что расчет неверен и опыт провалится. Наконец, когда анекдот был рассказан в восьмой раз, в зале послышался смех, и с каждым следующим повторением смех возрастал, так что в конце концов превратился в раскатистый оглушительный хохот.

В “Золотом теленке”, где можно найти примеры всего арсенала остроумия, используется и многократное повторение. .

Так, уже в первой главе появляется эпизодическая фигура летуна и хапуги Талмудовского, покидающего очередное место работы. Первый его выход на страницы романа забавен; каждое последующее его появление становится все более комичным, и, наконец, его спешный отъезд с чемоданами во время банкета на Восточной магистрали вызывает, как правило, неудержимый смех.

Это простейшие случаи повторения. Иногда этот прием используется в более сложной модификации: повторяются отдельные элементы или слова, по группируются они каждый раз по-разному; например, когда беспечный бульвардье переходил улицу, рассеянно глядя на небо, то ажан окликнул его: “Месье, смотрите, куда вы идете, не то вы придете, куда смотрите”.

Еще более сложная модификация этого приема — использование одних и тех же элементов (слов) в разных комбинациях для выражения прямо противоположных мыслей: “Единственный урок, который можно извлечь из истории, состоит в том, что люди не извлекают из истории никаких уроков” (Б. Шоу).

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Проектная декларация
Учредители общества: Николаев Александр Николаевич — 50%; Виноградов Александр Павлович — 50%

Проектная декларация
Учредители общества: Николаев Александр Николаевич — 50%; Виноградов Александр Павлович — 50%

English Test (Form V)

Application form for invitation

Unit 9 What is special about your country? 7 form

Почётная грамота Федеральной службы судебных приставов Гончаров Александр Валентинович
Гончаров Александр Валентинович — заместитель руководителя — заместитель главного судебного пристава Архангельской области (приказ...

Заявка на обучение /Application form
Заявку оформляйте внимательно. Не забудьте, поля отмеченные обязательны для заполнения

Рассказ о святом благоверном князе Александре Невском. Александр...
Образование и воспитание- ключевые позиции, от которых зависит будущее как конкрет-ного человека, так и целого поколения

Spacer type=block align=bottom
Умнеет программное обеспечение, умнеет бытовая техника. Мы неуклонно движемся к новой информационной революции, сравнимой по масштабам...

Название учебного заведенияк
Лимоны,смородина, малина,лук,чеснок т. К. В них содержится большое колличество витамина с

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
odtdocs.ru
Главная страница