Цветение мая. Вы познакомитесь с городом алмазов, с разведчиками ангарских берегов, с искателями серебряной горы, с людьми, которые исследуют звезды, и с теми




НазваниеЦветение мая. Вы познакомитесь с городом алмазов, с разведчиками ангарских берегов, с искателями серебряной горы, с людьми, которые исследуют звезды, и с теми
страница1/12
Дата публикации29.03.2013
Размер1.41 Mb.
ТипДокументы
odtdocs.ru > Астрономия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
ВОКРУГ СВЕТА 1962 №5 май Журнал основан в 1861 году ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ЖУРНАЛ ЦК ВЛКСМ В ЭТОМ НОМЕРЕ МЫ РАССКАЖЕМ О ТЕХ, КТО ОТСТОЯЛ ДЛЯ ЛЮДЕЙ ПОБЕДНОЕ ЦВЕТЕНИЕ МАЯ. ВЫ ПОЗНАКОМИТЕСЬ С ГОРОДОМ АЛМАЗОВ, С РАЗВЕДЧИКАМИ АНГАРСКИХ БЕРЕГОВ, С ИСКАТЕЛЯМИ СЕРЕБРЯНОЙ ГОРЫ, С ЛЮДЬМИ, КОТОРЫЕ ИССЛЕДУЮТ ЗВЕЗДЫ, И С ТЕМИ, КТО ИЩЕТ КЛЮЧИ К ЗЕМНОМУ ПЛОДОРОДИЮ. ВЫ УЗНАЕТЕ ОБ ЭКСПЕДИЦИЯХ, ОТКРЫТИЯХ И НАХОДКАХ УЧЕНЫХ СТРАН СОЦИАЛИЗМА. КАК ПИОНЕРЫ ПОМОГАЮТ ПОГРАНИЧНИКАМ О ТОМ, КТО ЖЕ ВОЗДВИГ СТАТУИ НА ОСТРОВЕ ПАСХИ. КАК ПРОХОДИТ МЕКСИКАНСКАЯ КОРРИДА. РОМАНТИКИ НАШИХ ДНЕЙ ЦЕНА ОДНОГО КАРАТА НИКОЛАЙ КОРОТЕЕВ, наш спец. Корр.
^ Рисунки П. ПАВЛИНОВА В 1866 году маленькая девочка нашла на южном берегу реки Оранжевой, в Южной Африке, сверкающий камешек и принесла его матери. Этот камешек был подарен господину Ван Никерку, который продал его за 500 фунтов стерлингов. Камешек весил 21,5 карата. Потом тот же предприимчивый Ван Никерк у местного знахаря обменял на стадо скота очень крупный кристалл, за который ему выплатили 11 200 фунтов стерлингов. Так появился на белый свет знаменитый алмаз «Звезда Южной Африки». И после этой находки началась алмазная лихорадка. Она вспыхнула с такой силой, что затмила все страшные по своему безумию вспышки наживы на Дальнем Западе США. В выходящем и по сей день кимберлийском журнале «Дайемонд филдс адвертайзер» писали: «Моряки бежали с кораблей, солдаты покидали армию Полицейские бросали оружие и выпускали заключенных. Купцы убегали со своих процветающих торговых предприятий, а служащие из своих контор. Фермеры оставляли свои стада на голодную смерть, и все наперегонки бежали к берегам рек Вааль и Оранжевой...» «Тысячи полубезумных искателей алмазов, наводнивших этот край, копали землю наперегонки, мешая друг другу. Сначала они не решались углубляться в землю более чем на полметра, чтобы их не обошли другие и не собрали алмазы с поверхности более легким способом... Кимберли безумствовал. Искатели набрасывались на дома и разрушали их все подряд, чтобы искать алмазы в обломках...» — писали чехословацкие путешественники И. Ганзелка и М. Зикмунд. Потом появились первые копи, шахты, был вырыт Бигхол — самый глубокий в мире карьер глубиной в 854 метра. «Велико было число тех, кому счастье улыбнулось и кто за короткое время составил себе состояние, однако больше было тех, кто потерял здесь все. Преобладающее большинство здесь опускалось морально, тан как месторождения вскоре превратились в вертеп всяческих пороков». История повторилась, когда были открыты алмазы в Конго. Самую характерную особенность Кимберли, кроме Бигхол, представляют ржавые решетки и колючая проволока. Их можно увидеть повсюду, как только вступишь в гигантский лабиринт огражденных проволокой дорог и участков, карьеров и производственных цехов, узкоколейных путей и отвалов пустой породы. В Кимберли даже кладбище находится за проволочной решеткой и за массивными воротами с грозно ощетинившимися стальными зубцами. Да, да, кладбище для тех, кто целыми годами жил за проволочной оградой. Их эта ограда сторожит и после смерти... Какими дикими кажутся эти истории советским людям! Пять лет назад я первый раз посетил Мирный — столицу алмазного края в Якутии, а второй раз — в конце 1961 года. Встречаясь с нашими алмазодобытчиками, не ощущаешь ни единого намека на какой-то алмазный ажиотаж, да он и невозможен в нашем, социалистическом мире. Слово «алмаз» в Мирном часто заменяют весьма прозаическим, но весомым понятием «продукция». В Мирном хорошо знают, что прежде всего не украшения и не безделушки представляют собой лучезарные алмазы. Алмаз стал могучим орудием в ведущих отраслях социалистической промышленности, в точнейшей механике и металлообработке, в геологии, бурении сверхглубоких скважин, проникающих в подземный мир. Для алмаза существует единая цена. Эталон, обязательный для всех банков мира. Он так же прочен, как цена платины и золота. Но есть у наших алмазов и другая цена. Добывая алмазы, наш человек становится лучше, выше, чище, потому что здесь, не в поиске сокровища ради личного обогащения, а в труде на благо людей, в дружном коллективе оттачиваются светлые грани его души. Вот почему несоизмеримо выше цена одного карата в руках советского человека. Это я понял, когда побывал в Мирном, в алмазном цехе страны, и встретился с простыми людьми — героями этих очерков... ФОТО. Мимо лесистых якутских берегов катит воды величавый Вилюй, самый крупный приток могучей реки Лены. На Вилюе, недалеко от алмазного города Мирного, встанет самая северная в нашей стране гидроэлектростанция. Фото М. РЕДЬКИНА ^ ОЧЕРК ПЕРВЫЙ АЛМАЗОГРАД Глава первая, в которой рассказывается об относительности расстояний и о новом городе, о свайных постройках и силе, превращающей сталь в стекло Билет до Мирного, пожалуйста. Вероятно, я произнес эту фразу с излишней торжественностью. Кассирша попыталась погасить веселые искорки в глазах: — Вам до какого? — До якутского, А что, уже и до антарктического можно? — Пока нет. Пять лет тому назад мне точно так же ответили в агентстве Аэрофлота, когда я спросил, как добраться до Мирного в Якутии. Пять лет назад... Тогда еще только перекрывали Ангару у Иркутска и едва начали прокладывать бичевник на правом берегу под Братском. Пять лет назад наши искусственные спутники еще не летали над Землей, и земляне еще не принимали с триумфом первых советских космонавтов. Но если мы строим гиганты-турбины, если наши ученые имеют замечательно точные приборы и если наши космические корабли лучшие в подлунном мире,— есть наверняка в этих успехах скромная заслуга и тех, кто открыл и кто добывает якутские алмазы. Камень, который в затянувшемся младенчестве своем слыл только баловнем, оказался отличным работягой. Конечно, ювелирные алмазы не потеряли своей ценности и теперь. Но «бедные родственники» бриллиантов — желтые, черные, красные алмазы, которые ювелиры презрительно называли «борт» (от выражения «за борт»), приобрели права гражданства на международном рынке. Причем черные алмазы карбонадо, например, просто незаменимы в бурении... ...За иллюминатором мерцали звезды. И вверху и внизу. Казалось, наш самолет плывет где-то в сотнях парсеков от Земли и внизу медленно перемещаются галактические туманности. Это скопления городских огней. Но вот засиял новый рой золотых огоньков: Мирный! Встреча со знакомым городом — свидание со старым приятелем. Города как люди, их не спутаешь: у каждого своя судьба, свое лицо, свой характер. Но если ты не видел город с его младенчества? Если в памяти несколько домов вдоль проселка, который никуда и ниоткуда не вел? Да и не проселок то был, а хлябь, в которой увязали тракторы. Было еще в Мирном не то три, не то четыре автомашины. Их пригнали по зимнему пути сквозь тайгу от Ербогачена. Самолеты — «Антоны» — приземлялись тогда на речной косе. Оставшиеся до трубки «Мир» километры преодолевали обычно пешком; при удаче — на лошади; при «особом везении» — на машине. Мне тогда «повезло». Тридцатиградусная жара, дыхание оттаявшей топи, темные облака кровососущих, пировавших нами, — пять часов толкали мы, пассажиры, несчастный грузовичок... А теперь... Под крылом самолета проплывают кварталы города. Двухэтажные дома, коттеджи, ярко освещенные улицы. Дома без крыш. Стальные остовы предприятий. Драги, моющие не золото, а алмазы. Драги, похожие и на землесосные снаряды и на корабли. Поселки вокруг города. Это алмазный цех страны. Память назойливо спрашивает: это Мирный, тот же самый Мирный? Город просыпается глубокой ночью: ведь солнце восходит за два часа до полудня. Мороз — минус 45. Тянет утренний ветерок. С ветерком стужа свирепа, как кипяток. Визжит под ногами снег, будто ему на мозоль наступили. Холодное, серое марево окутывает город. Стены домов оштукатурены инеем. Начинают постукивать топоры, сначала украдкой, потом звонко, словно по металлу. Строители возводят дома на сваях: ведь здесь вечная мерзлота. Если поставить дом с утепленным фундаментом, то летом постройка покосится: стены или опустятся в грунт, или, наоборот, выпрут из грунта. Зимой плохо промерзшая земля под зданием вспучится — и дом, в конце концов, разрушится. Свайные опоры стоят прочно: подполье проветривается летом и равномерно промерзает зимой. Между домами, будто арки, перекинуты трубы парового отопления. Их тоже нельзя зарывать в землю. Иначе и зимой между постройками будет топь. Пришел сосед по номеру гостиницы. Обычный диалог: «Откуда?» — «Из Якутска». — «Алмазник?» — «Кинотехник». — «Испортилось что-нибудь?» — «Нет. Широкоэкранный кинотеатр монтируем. «Алмаз» называется». По улице, добродушно урча, ползут на работу двадцатипятитонные самосвалы, пялят в сумрак оранжевые глаза фар. А из тонких жестяных труб, вылезающих сбоку из кабин, вьется этакий веселенький дымок с искорками. Дымок этот немножко коптит славу конструкторов, вполне заслуженную, впрочем. Но, видно, не рассчитывали конструкторы, что их машины пойдут дальше умеренного климатического пояса. Шоферы исправили пробел в конструкции по-своему: поставили в кабинах крохотные «буржуйки». По утрам небольшие стада «ЗИЛов» и «МАЗов», терпеливо пофыркивая, поджидают своих хозяев у столовой. Моторы выключать нельзя — замерзнут. То и дело хлопает дверь, ведущая в обеденный зал, и из облаков пара выныривает очередной посетитель. Он крякает, натужно улыбается скованным морозом лицом — ходить бородатым или небритым считается дурным тоном, — снимает пальто и, поеживаясь, потирая руки, идет мимо столов с горками отличнейшего мирненского хлеба к кассе. На завтрак — обед, на обед — два обеда, на ужин — еще обед. Мирненцы не чревоугодники — мороз... В столовой на двери часто помаются ручки. И не только в столовой, но и в парикмахерской, в магазинах, на почте... Мирненцы не буяны и не чемпионы-силачи — опять все дело в морозе! При минус пятидесяти и сталь становится более хрупкой. — Ручки у дверей — это еще что! — мой сосед по столу, широко улыбаясь, подмигнул сотрапезникам. — Вот недавно на руднике монтировали пятикубовый экскаватор. Лопнул трос. Десятитонная стрела упала и разбилась на три части. Как стеклянная. За столом рассмеялись. Смеялся и я. Над теми, кто пытался меня разыграть. Потом проверил. Оказалось— правда. Разбилась стрела. Что ж, люди вправе шутить и над сталью, коли она сдает. Глава вторая, в которой часто повторяется слово ,,история", потому что эта глава как раз и посвящается началу истории города Мирного По крохам я собирал факты из истории алмазограда. Рядом с мелочами оказывались события крупные, значительные, явно несущие в себе дух героизма. Например, история с доставкой энергопоездов. Долгое время город и предприятия сидели на голодном электрическом пайке Наконец в Усть-Кут (по железнодорожному справочнику это Лена, по речному — Осетрово) прибыли пять энергопоездов. Их предстояло демонтировать, погрузить на баржи, сплавить на сотни километров вниз по реке, а потом снова собрать. Но решили сделать иначе. Не демонтировать поезда. Поставить рельсы на баржи, загнать на них составы, а в Мухтуе вывезти на берег. Смелая мысль. Это все равно что перевезти на обычной лодке легковую автомашину. Но речники и энергетики совершили то, что казалось невозможным. Алмазные фабрики и Мирный получили энергии вдоволь и на несколько месяцев раньше, чем можно было ожидать. Монтажники 8 кратчайшие сроки закончили и линию электропередачи от Мухтуи до Мирного. Сейчас ЛЭП тянется к новорожденному городу Чернышевску. Он назван так в честь великого русского демократа Н. Г. Чернышевского, который отбывал ссылку в этих местах. И, конечно, людям, что дали городу это имя, будущее представляется не в снах, как в романе «Что делать?». Они стали непосредственными участниками великих преобразований, совершаемых просвещенным, вооруженным наукой и техникой народом, они и есть те самые люди будущего, о которых всего сто лет назад мечтал Николай Гаврилович. Собственно, с рассказа о таких людях и начинается история юного города, история первой его улицы — Ленинградского проспекта. Об этом я узнал от первого историка города Петра Вечерина, который очень помог мне в моих исторических изысканиях. Вечерин — учитель. Окончил исторический факультет Якутского педагогического института. Потом его выдвинули на профсоюзную работу. Сейчас он председатель объединенного постройкома Вилюйгэсстроя. Вечерин написал дипломную работу, которая посвящена возникновению и строительству Мирного. Вечерин и рассказал о начале освоения якутского алмазоносного бассейна. Это произошло вскоре после декабрьского Пленума 1956 года. Промышленность страны остро нуждалась в алмазах. А первая разведка трубки «Мир» показала, что по запасам и содержанию алмазов она является месторождением с будущим. Но для создания рудника в сердце Якутии, среди глухой тайги, требовалось много средств, техники, людей. И страна дала все это. К тому времени от ближайшего порта на реке Лене — поселка Мухтуя — была уже проложена зимняя дорога. В ноябре началась регулярная перевозка первоочередных грузов. Население Мирного насчитывало около семисот человек. Из деталей финских домиков геологи собрала клуб. Работала первая школа. Правда, все четыре класса размещались в одной комнате и занятия вела одна учительница. Уже в январе 1957 года был образован трест «Якуталмаз». И в те же дни первые патриоты получили комсомольские путевки ни строительство алмазного цеха страны. К пионерам строительства Мирного и адресовал меня Вечерин. Глава третья, в которой вы познакомитесь с тремя самостоятельными парнями, а так-же узнаете, что такое „белое безмолвие" Михаил Лейконен критически огляделся. Снег. Низкорослые голые лиственницы стояли редко. Их раскинутые в стороны ветви словно пытались загородить дорогу. Лиственницы были похожи на кресты. Лейконен недовольно фыркнул: — А еще говорили, «непроходимая, дремучая тайга». Да здесь от ствола до ствола не докричишься. Потер щеку, добавил: — Вот мороз — настоящий. Михаил Орлов и Николай Михайлов стояли молча. В окружающей тишине таилась какая-то сила. Непонятная, давящая. Ни птицы, ни звериного следа. Даже снег чужой — мелкий, сыпучий. Позади неразлучной троицы из Ленинграда — десятка два парней. Так уж повелось: и в поезде, и в самолете, и во время долгого ожидания погоды в Мухтуе два Михаила и Михайлов становились ядром, вокруг которого собирались люди. Казалось, что в дорогу тронулась одна семья, трое братьев, дружных, веселых. У каждого оказалось свое дело, свои заботы: Орлов был финансовым богом, Лейконен доставал газеты, журналы, книги. Путь-то не близкий: почти месяц в дороге. Михайлов обеспечивал кипятком, выполнял разные поручения по провиантской части. Они резко отличались от тех заводил, что собирали около себя парней с «широкой натурой». Праздников с конца января по март не предвиделось. По такому случаю был введен сухой закон. Сначала над ними подтрунивали, потом стали приглядываться, затем призадумались — и стали брать пример. Некоторые с опозданием, но брали. А после этого как не держаться около таких самостоятельных парней. Ясно, с ними не пропадешь... Палатку поставили уже затемно. Печку раскалили так, что перед сном пришлось проветривать помещение. Посмеялись над морозом, разделись, забрались в спальные мешки. Проснулся Орлов от озноба. Точно на снегу спал. В палатке стояла тишина. Такая же, что и вчера на улице: неподвижная, давящая. Она украдкой вползла ночью. Орлов покосился на товарищей: над спальными мешками к потолку поднимались белые столбы пара. Судя по неровному дыханию, соседи не спали. Михаил повернулся на другой бок и поджал ноги, стараясь согреться. Подумал: «А кто вчера последним за дровами бегал? Вроде я. По всем законам общежития, печку растапливать не мне». Вздохнул. В других мешках тоже вздыхали. — Да, — прервал зябкое молчание Николай Михайлов, — только тот, кто читает Джека Лондона в теплой комнате да на диване, может считать его «романтиком». Им ли знать, что это такое — белое безмолвие? — Белое безмолвие, — поддержал разговор Орлов, — это не только пейзаж. Это мороз. — И, подумав, добавил: — Ночные дежурства надо установить. Чтоб всю ночь печка топилась. — У тебя, Миша, — заметил Лейконен, — открываются невиданные организаторские способности. Даже не подозревал. Орлов улыбнулся про себя. Орлова, секретаря комсомольской организации силикатно-кирпичного завода и бригадира лучшей бригады слесарей, с Мишей Лей-коненом связывала дружба. Они вместе ходили на лыжах, бывали друг у друга в гостях и часто вели долгие разговоры о месте человека на земле. И наступило время, когда друзья решили поехать вместе. К ним присоединился шурин; Орлова — Николай Михайлов. Так и очутились они здесь, в Мирном. Первым выскочил из спального мешка Коля Михайлов и принялся исполнять замысловатый танец одевания. — По справедливости, — подбадривал его Лейконен, — по справедливости. Ты вчера за дровами не ходил. Через десять минут, когда бок железной печки раскалился докрасна, остальные обитатели палатки с царской неторопливостью совершили обряд подъема. Когда завтракали, Орлов глянул на часы: — Через пятнадцать минут — на работу. — Послушай, Миша, — сказал Лейконен. — Ты не возражай, даже из скромности. Я думаю, что тебя, надо оставить не прежней должности. Бригадиром., — Согласен, — ответил Орлов. — Но не меняй должность и ты. Будешь отныне комиссаром бригады. — А я — главным истопником, — сказал Михайлов. — Мне это нравится. — Тогда я — водовозом, — сказал Орлов. — Не слишком ли много у тебя будет нагрузок? Вода здесь большая редкость, чем алмазы. Об алмазах говорили часто: и в дороге, и вчера,, в первый вечер. Но Михаил Орлов обратил внимание,-что говорят о драгоценном минерале просто и обыденно, будто о силикатном кирпиче. — Надо бы телеграммы женам отправить, — сказал Михайлов. — Вот только адреса-то полного у нас нету. «До востребования» — беспокоиться будут: вот, не устроились, да что там, да как там. — Я, конечно, не очень сведущ в таких делах, — произнес Лейконен, — но, по-моему, название улице дают те, кто первым поселился на ней. Вот мы и назовем. Взял кусок неструганой доски, положил на стол и, мусоля химический карандаш, вывел: ЛЕНИНГРАДСКИЙ ПРОСПЕКТ Полюбовался на свою работу и спросил: — Возражений нет? Доску торжественно прибили к лиственнице. Собрались все приехавшие с первой партией и одобрили название и выдумку ленинградцев. И отправились прорубать в тайге просеку, чтобы поставить на проспекте первый дом.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Западная канада, скалистые горы и сиэтл
Скалистые горы, Британская Колумбия, Альберта, Джаспер, Банф, Калгари, Эдмонтон, Виктория, горы, озера, ледники, горячие источники,...

Западная канада, скалистые горы 9 дней
Скалистые горы, Британская Колумбия, Альберта, Джаспер, Банф, Калгари, Эдмонтон, Виктория, горы, озера, ледники, горячие источники,...

Рождество: 02. 01-09. 01. 2011, 03. 01-10. 01. 2011, 04. 01-11. 01. 2011
Татрами и горной цепью Губалувка. В закопане привлекают туристов не только лыжные трассы и пешеходные маршруты, но и своеобразный...

План мероприятий тогбук «Тамбовская областная картинная галерея»...
Работают выставки: «Планетарий в гостях у тамбовских школьников»; выставка работ учащихся детской художественной школы №2  «Свет...

Рекорды звезд
Примером такой звезды является Глизе 105C. Главный фактор, определяющий поверхностную температуру звезды, ее масса. Ниже этого предела...

Проект «Навстречу 65-летию Победы в Великой Отечественной войне»
Нынешнее поколение в неоплатном долгу перед теми, кто остался на полях сражений, перед теми, кто вернулся, обеспечив нам мирную,...

Рекомендации родителям по профилактике гриппа и других орви при подъеме заболеваемости
Избегайте близкого контакта с людьми, которые кажутся нездоровыми, обнаруживают явления жара (температуры) и кашель

Принято называть все разновидности шляп, шапок, кепок, платков
Необычные шляпы и аксессуары которые носят мировые звезды — это легкий и проверенный способ привлечь внимание к своей персоне. В...

Статья ученицы 11 класса моу «Верхнеспасская средняя общеобразовательная...
Скалы, скалы, скалы… Прерывистый свист обжигающего ветра, низкое, свинцового цвета небо, ни души, ни кустика, ни деревца. Это горы....

Конспект апостольского послания Вселенского архиерея Иоанна Павла II «Отцов Церкви»
Отцов Церкви справедливо называют теми святыми, которые силой своей веры, глубиной и богатством своего учения на протяжении первых...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
odtdocs.ru
Главная страница