Путешествие в большую химию




НазваниеПутешествие в большую химию
страница1/11
Дата публикации19.03.2013
Размер1.38 Mb.
ТипДокументы
odtdocs.ru > Астрономия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
ВОКРУГ СВЕТА 1964 №2 ФЕВРАЛЬ Журнал основан в 1861 году ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ЖУРНАЛ ЦК ВЛКСМ В ЭТОМ НОМЕРЕ: СОВЕТСКОЙ АРМИИ — 46 ЛЕТ
Очерки и фотоочерки ПУТЕШЕСТВИЕ В БОЛЬШУЮ ХИМИЮ
Репортажи наших корреспондентов КАК РОЖДАЛСЯ НАШ МИР
Научно-популярная статья К ИСТОКАМ ТАЙНЫ
Путевые записки Пьера Пфефера об экспедиции в джунгли Калимантана САТИРИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ ФРАНЦУЗСКОГО
ПИСАТЕЛЯ РОМЕНА ГАРИ РЕПОРТАЖИ ИЗ АВСТРИИ, АНГЛИИ, ГРЕЦИИ, ЙЕМЕНА, ЛИВИИ, ОАР, ПОЛЬШИ ЧАСОВЫЕ ЖИЗНИ. ^ ФОТО. На стартовой позиции. ФОТО. «Атакуют» ракетные катера. Фото К. КУЛИЧЕНКО Задумывались ли вы над вопросом — почему летчик, уходя в «гражданку», навсегда сохраняет тоску по небу, а бывший танкист не может без волнения слышать гул тяжелых моторов! Почему, вернувшись на родной завод, вчерашний моряк так заботливо хранит скромную свою фланельку! Не потому ли, что отныне она всегда будет напоминать ему о «службе морской, о дружбе большой», о днях, наполненных ратной романтикой! Армейская служба... Она не легка, эта служба, она белит защитные гимнастерки налетом соли, она, случается, сопряжена с риском, но, должно быть, именно поэтому так мечтают о ней призывники — молодость требует настоящего дела, которое заставляло бы учащенно биться сердце. За сорок шесть лет Советская Армия, верная защитница страны социализма, страж рубежей нашего Отечества и мира на земле, прошла славный путь. Но не только боевые годы отмечены подвигами и героизмом ее бойцов. И г мирные дни живы неувядаемые традиции ратной героики. Будни воинов Советской Армии красноречиво свидетельствуют об этом. Сегодня воинская служба требует от молодого патриота полной отдачи сил, настоящего творчества. Наша Родина, заботясь об охране мира для всех народов, создала совершеннейшие образцы боевой техники. С могущественным ростом техники неизмеримо возросла и роль человека. И для вас, если вы с детства подружились с мечтой о подвиге, о жизни, полной дерзания, трудовой, насыщенной, смелой, армия откроет широкие горизонты, даст простор юношеской энергии. Сегодня мы рассказываем о нескольких эпизодах из жизни нашей армии. ЧАСОВЫЕ ЖИЗНИ ПАМЯТНЫЙ ДЕНЬ Торпедолов шел проливом. Светит солнце, из-под киля то и дело выскакивает радуга. Четырехбалльная волна бьет по борту, стремясь сбить катер с курса. На катере нас пятеро. Самый главный — старшина Виктор Юсупов. В засаленной робе с засученными рукавами, он стоит у штурвала и на разные лады мурлычет себе под нос: «Если море красно к вечеру —' моряку бояться нечего, если красно поутру — моряку не по нутру». Внизу несет вахту дизелист Николай Швырко. Волнам сегодня не удается гулять по палубе, и он держит люк открытым. Распахнута дверь и в уникальном по габаритам камбузе. Там, на «жилплощади» в один квадратный метр, священнодействует Петр Гуденко. Пятый спит в кубрике. Кто он и откуда — никто не знает. Старшине приказали доставить этого матроса на берег. В здешних местах матрос был в командировке по комсомольским делам. Юсупов вроде поймал нужный мотив. Он высовывается из рубки и кричит Гуденке: — Нашел! Помнишь, «Штурмовать далеко море посылает нас страна...»? Только сейчас я понимаю, в чем дело. Скучно в хорошую погоду стоять за штурвалом, вот матросы и придумали игру: берут флотские поговорки и подыскивают песню, на мотив которой эти поговорки можно напевать. Гуденко с минуту беззвучно шевелит губами, потом нехотя соглашается, что да, с натяжкой, мол, принять можно. Юсупов затягивает свою поговорку в полный голос: — «Если чайка села в воду — жди хорошую погоду, ходит чайка по песку — моряку сулит тоску». Из дверей кубрика высунулся пятый обитатель торпедолова. Парень как парень, сотни и тысячи таких матросов на флоте. Пристроился рядом с Юсуповым за ветровым стеклом и пока заворачивал катер в бухту, неотрывно смотрел на берег. Разговорились. Матрос оказался родом из Винницкой области. До призыва водил комбайн, учился в вечерней десятилетке. Служба идет хорошо, весной получил отпуск и восемь дней с удовольствием просидел на тракторе: в колхозе шел сев. Вот, собственно, и все, о чем была речь. Настолько рассказ был обычным, что даже фамилию собеседника я забыл спросить, так и расстались с ним на причале. А потом, спустя несколько суток, узнал, что шел на катере с тем самым матросом, ради встречи с которым пришлось потом отмахать не одну сотню километров. На рейд наступала ночь. Наперебой квакали «сухопутные» лягушки. Только железный грохот якорной цепи на минуту заглушил их песни. По пирсам в бушлатах и бескозырках прогуливаются часовые. С потушенными огнями, тесно прижавшись друг к другу, спят подводные лодки. Только на плавказарме горит свет, и видно, как движутся по палубам люди. Какой-то мягкий покой царит над запрятанной в глубь берега, невидимой с моря и защищенной с суши бухтой. Такой представилась мне эта бухта. Приехал я сюда, чтобы встретиться со старшиной второй статьи Николаем Воронюком, о котором тепло отзывались товарищи. ...База жила обычной размеренной жизнью. Уходили в походы и возвращались корабли. В один из таких обычных дней лодка, на которой служит Воронюк, получила приказ выйти в море. При мощном свете прожекторов, рождающем контрастные тени, подводный ракетоносец выглядел фантастически. Его рубка имела столько же общего с каноническими формами подводных лодок, сколько есть сходства между «ТУ-104» и заслуженным ветераном — «кукурузником». Словно исполинский кит прилег отдохнуть у пирса. Под утро, отдав салют брандвахте, ракетоносец покинул базу. Далек путь до района стрельб, и много на этом пути препятствий. Когда ракетоносец идет глубоко под водой, он смотрит... ушами — гидроакустическими приборами. И потому старшина гидроакустиков Николай Воронюк почти круглые сутки не снимал наушников. Слишком уж много зависело от его команды. А когда на несколько часов наступило относительное спокойствие, коммунисты ракетоносца собрали партийную группу. Просторный — у подводников это понятие явно расходится с общепринятым — отсек с трудом вместил людей. Кое-кому пришлось присесть прямо на палубу. Парторг объявил повестку дня: заявление Николая Во-ронюка с просьбой принять его в кандидаты в члены партии. Потом ракетоносец пришел в заданный квадрат, выпустил ракеты и снова растворился в океанских просторах. А когда связались с землей, то вместе с благодарностью за отличную стрельбу услышали подводники радостную новость: пока они были в походе, в космос стартовали «Восток-5» и «Восток-6». И оказалось, что старшина второй статьи Николай Воронюк вступил в партию коммунистов одновременно с Валерием Быковским. У каждого из них этот волнующий день навсегда останется в памяти. Об этом походе я узнал от командира подводной лодки. А когда пришел знакомиться с Воронюком, то увидел — передо мной стоит тот самый матрос, с которым я шел на торпедолове: парень как парень, матрос как матрос, каких сотни и тысячи на флоте. ^ А. САЛУЦКИЙ ФОТО. ВСТРЕЧА В ОКЕАНЕ. Фото К. КУЛИЧЕНКО На Килиманджаро все в порядке РОМЕН ГАРИ
Рисунки В. ВАКИДИНА Ромен Гари — современный французский писатель, лауреат Гонкуровской премии за 1956 год. Во время второй мировой войны был летчиком, сражался с фашистами в рядах французских вооруженных сил. После войны в качестве дипломата много путешествовал, побывал в Африке, в Южной Америке, во многих европейских странах. В своих романах «Европейское воспитание», «Корни неба», «Обещание зари» Гари выступает как антифашист и антимилитарист. Его перу принадлежит также ряд сатирических новелл, высмеивающих мораль буржуазного мира. Помещенные здесь рассказы взяты из сборника «Да здравствуют наши славные предшественники». По дороге в Экс, в десяти километрах от Марселя, есть небольшая деревня Тушаг. Посреди ее главной площади высится бронзовый монумент. Он изображает мужчину в позе завоевателя — голова гордо откинута назад, одна нога выставлена вперед, левая рука упирается в бедро, правая — покоится на посохе. С первого же взгляда угадываешь в нем человека, только что покорившего пустыню, дотоле недоступную, и готового помериться силами с горной вершиной, на которую никто еще не поднимался. На табличке надпись: «Альберу Мезигу, славному первооткрывателю, покорителю неисследованных земель (1860—18...), его тушагские сограждане». Музея в деревне нет, но в мэрии есть зал, отведенный специально под реликвии, принадлежавшие путешественнику. Там хранится, в частности, более тысячи открыток, присланных Альбером Мезигом своим согражданам со всех концов земли. На вид это весьма обыкновенные открытки, отпечатанные в середине века марсельской фирмой «Братья Салим» и изображающие различные «Чудеса света»; к таким открыткам бывший ученик парикмахера из Ту-шага питал, по-видимому, особую привязанность и запас их брал с собой во все свои путешествия. Но если открытки, лишенные к тому же марок, содранных коллекционерами, ничем не примечательны, то сами послания, пестрящие экзотическими именами, нацарапанные наспех при самых удивительных обстоятельствах, захватывающе интересны: «Сезару Бируэтту, сыры, вина, площадь Пти-Постийон, с приветом. На Килиманджаро все в порядке. Здесь все покрыто вечными снегами. Наилучшие пожелания. Альбер Мезиг». Или: «Жозефу Тантиньолю, домовладельцу, особняк Тантиньоль, проезд Тантиньоль. 80 градусов северной широты. Мы попали в ужасный шквал. Суждено ли нам спастись или нам уготована участь Ларусса и его отважных спутников? Соблаговолите принять уверения в моем совершеннейшем почтении. Альбер Мезиг». Есть даже открытка, адресованная смертельному врагу путешественника, коварному сопернику, который оспаривал у него сердце одной из тушагских девиц, Мариусу Пишардону, парикмахеру, улица Оливье: «Привет из Конго. Здесь все кишит боа-констрикторами, и я думаю о тебе». Справедливости ради следует заметить, что именно парикмахер Пишардон был тем человеком, которому удалось убедить членов Тушагского муниципалитета воздвигнуть статую своему знаменитому соотечественнику. Это доказывает лишний раз, что истинное величие завоевывает в конце концов даже самые заурядные души. Но большая часть открыток адресована «Мадемуазель Аделине Писсон, бакалейные товары Писсон, проезд Мимоз». Для туристов, которые интересуются любовными историями, особенно если они слегка приправлены грустью, чтение этих открыток — поистине царский пир. «Аделина, я начертал твое имя на троне далай-ламы (это что-то вроде живого бога у жителей Тибета, исповедующих буддизм). Почтительный привет твоей дорогой маме. Я надеюсь, что ревматизм мучит ее меньше. Твой Альбер». Другая открытка, датированная двумя годами позже: «Нежные поцелуи с озера Чад (большое, постепенно пересыхающее озеро в центре Черной Африки. Крокодилы. Негритянки с корзинами. Охота на слонов, на антилоп, на кабанов. Основные сельскохозяйственные культуры отсутствуют). Туземцы весьма рекомендуют против ревматизма маниоковое масло. Скажи это своей дорогой маме». Никогда, ни при каких, даже самых драматических, обстоятельствах не забывает он о ревматизме дорогой мамы. «Мы заблудились в Аравийской пустыне. Я пишу твое имя на песке. Мне нравится пустыня: здесь столько места, чтобы писать твое имя. Мы испытываем ужасную жажду, но настроение бодрое: спасение всегда приходит в последний момент, таково мнение всех путешественников. Я надеюсь, что твоя дорогая мама не слишком страдает от сырости». Еще одна открытка: «Джунгли Амазонки полны жужжания комаров. Я назвал твоим именем реку и бабочку. Пишардон, без сомнения, старается переманить к себе моих клиентов». И еще: «В открытом море. Аделина, ты обещала стать моей на всю жизнь, когда я буду знаменит. С высоты бушующих валов говорю тебе: скоро!» Впрочем, все эти открытки давно собраны и изданы в виде книги под названием «Путешествия и приключения Альбера Мезига»; сборник этот справедливо относят к сокровищам провансальской литературы. Что касается подлинной жизни и удивительной смерти знаменитого гражданина деревни Тушаг, то о них известно значительно меньше. Все хорошо знают, что двадцати лет от роду он покинул родную деревню, поскольку местная девушка, которую он любил, мечтала выйти замуж за великого путешественника... Однако похоже, что с тех пор никто нигде и никогда его не встречал. Ни в одном географическом обществе в списке членов нет его имени. О нем не упоминает ни одна газета того времени. Никогда больше не вернулся он в родную деревню, где тщетно ожидает его статуя. Правда, марсельские матросы утверждают, что некий господин, по описанию очень похожий на «великого исследователя», часто расспрашивал их о путешествиях. Он угощал их наливкой и давал открытки, прося: «Отправьте, пожалуйста, эту открытку из Мексико». Но кто же пишет историю великого человека, основываясь на матросских россказнях? Его недруги — а у каждого льва есть свои блохи — злорадно повторяют несколько фраз, действительно загадочных, из одной открытки Мезига к мадемуазель Писсон, отправленной на восьмом году его великого странствия: «Итак, они воздвигли мне памятник. Все погибло, я никогда больше не смогу вернуться. Аделина, я осуществил твои мечты о славе, на какой ценой!» Так или иначе, остается фактом, что вплоть до 1913 года никто не мог сказать, что произошло с человеком, который впоследствии за свой эпистолярный дар был прозван «Провансальским бардом». Граждане Тушага утверждают, что он погиб от недостатка кислорода во время восхождения на Эверест; то же мнение высказывает и профессор Корню в предисловии к первому изданию «Странствий и приключений». Однако опубликованные в 1913 году полицейским комиссаром Пюжо-лем «Воспоминания о старом Марселе» бросают новый свет на «Провансальского барда» и его печальную участь: «20 июня 1910 года, четверг (запись полицейского). Сегодня скончался от разрыва сердца Альбер, парикмахер из квартала Вье-Пор, который подстригал мне бороду и усы целых двадцать лет. Я нашел беднягу в его мансарде, окна которой выходят на пристань. В руке он сжимал письмо, чей смысл, признаться, остался для меня темен. «Дорогой господин Мезиг Альбер, — говорилось в письме. — Я получила вашу последнюю открытку из Рио-де-Жанейро (Бразилия), за которую спасибо. Вы можете продолжать, но знайте, что вот уже двадцать лет меня зовут мадам Аделина Пишардон, ибо я сочеталась узами законного брака с Пи-шардоном Мариусом, известным парикмахером, которому подарила уже семерых детей. Вследствие этого разрешите рассматривать ваше брачное предложение, сделанное в присутствии свидетелей 2.6. 1885 года, как несуществующее и не влекущее последствий. Я хотела сообщить вам об этом раньше до востребования, как обычно, но г-н Пишардон каждый раз был против, ибо, во-первых, он получает большое удовольствие от чтения ваших открыток, а во-вторых, благодаря вашим трудам у него собралась отличная коллекция марок. Должна, однако, с сожалением сообщить, что в ней недостает розовой Мадагаскарской за пятьдесят сантимов, на что он постоянно горько сетует, и это отравляет мне жизнь. Я уверена, что вы не сделали это нарочно, чтоб его позлить, как он думает, и что это простая забывчивость с вашей стороны. Вот почему я прошу вас немедленно восполнить пробел». И подпись: «Навеки ваша Аделина Пишардон», подпись, которая сводит вечность к ее истинным размерам. Я говорю о героизме Несколько лет назад меня пригласили в Гаити прочесть в тамошнем Французском институте публичную лекцию на любую интересующую меня тему. Выбор темы не представлял для меня труда: я решил говорить о героизме. Тема эта отлично мне знакома. Я провел долгие часы в своей библиотеке, пристально изучая этот вопрос; такие явления, как опасность, мужество, способность к самопожертвованию, исследованы мной вдоль и поперек, и потому, прибыв в Порт-о-Пренс, я воистину был готов наилучшим образом выполнить стоявшую передо мной задачу. Поскольку публика в Порт-о-Пренсе в высшей степени просвещенная и изысканная, я сделал правильно, выбрав для выступления темный костюм, украшенный лишь академической ленточкой в петлице. В зале, кстати, присутствовало немало хорошеньких женщин, и я не без удовольствия вспомнил, что совсем недавно прошел небольшой курс лечения, во время которого мне удалось сбросить килограммов двадцать весу. В своей лекции я упоминал Сент-Экзюпери, Мальро, Ричарда Хиллари, и мне удалось, право же весьма непринужденно, ни разу не говоря о моем личном опыте в качестве пассажира крупных авиалиний, вставить несколько раз «мы», что прозвучало скромно, но многозначительно. Акустика в зале была великолепная, прожектор освещал меня в наиболее выгодном ракурсе, и, уверенно объясняя слушателям, каким образом смерть, отважно встреченная лицом к лицу, может придать смысл всей жизни, я попутно удостоверился, что от нашего посольства явилось достаточно представителей, и попробовал определить количество хорошеньких женщин среди слушателей. Внезапно я почувствовал на своем лице чей-то пристальный взгляд. В первом ряду сидел человек в черной одежде, выделявшейся даже на фоне темного зала, и ни на секунду не отрывал от меня внимательных глаз. Эта назойливость рассердила меня, тем более что в его взгляде мне почудился оттенок насмешки. Однако я не позволил выбить себя из колеи и закончил свою лекцию рассуждением о том, что современный герой, столкнувшись со смертельной опасностью, в свой последний час вновь открывает для себя все утраченные им ценности, и о том, сколь плодотворно такое переживание для произведения искусства и для человеческой жизни. Когда я спустился с эстрады, человек, который так внимательно меня слушал, первый подошел с поздравлениями. — Доктор Бомбон, — представился он. — Прекрасная лекция. Чувствуется глубокое личное знакомство с предметом. Я сказал ему, что действительно был лично знаком с Жюлем Руа и что у нас с ним был один издатель. — Кстати, — сказал он, — несколько ваших здешних читателей поручили мне сделать ваше пребывание на Гаити как можно более приятным. Вот я и подумал, может, вам будет любопытно поохотиться на акул возле рифа Ирокуа. Вам ведь, должно быть, по вкусу острые ощущения... И правда, эта мысль пришлась мне по вкусу. Каждый литератор должен заботиться о том, чтобы создать вокруг своего имени легенду. Охота на акул в Карибском море могла представить в этом смысле известный интерес для будущих биографов. Поэтому я охотно принял предложение, сделанное любезным доктором. Мне представилось, как я, крепко привязанный к сиденью лодки, из последних сил сражаюсь с гигантской рыбиной, извивающейся на моем крючке... Назавтра вечером я должен был повторить лекцию в Кап-Гаитьене, и мы с доктором решили выйти в море в шесть часов утра. В назначенный час мы были на месте, и лодка доктора взяла курс в открытое море, цвет которого при всем своем отвращении к штампам я вынужден определить как изумрудный. Доктор курил коротенькую трубку и благодушно посматривал на меня. — Кстати, — сказал он, — может быть, вы опробуете вашего «Кусто». — Моего... что? — Вы должны опробовать ваш дыхательный аппарат, — объяснил доктор. — Вы спуститесь примерно на глубину пяти метров, прямо на коралловый риф, и баллоны с кислородом дадут вам по меньшей мере двадцать минут полной независимости. Сейчас я вам покажу, как обращаться с подводным ружьем. Это очень просто. Он внимательно посмотрел на меня. — Что случилось? — ласково спросил он. — Что-нибудь не в порядке? Я вынужден был сесть. В течение нескольких секунд я еще пытался обмануть себя. Но матросы уже собирали аппарат, а доктор, держа в руках ружье, предупредительно объяснял мне технику стрельбы. Сомнений быть не могло. Речь шла не о ловле на крючок. Эти люди собирались опустить меня в это самое Карибское море, кишащее акулами, и бросить одного с ружьем в руках среди этих гнусных тварей! Я открыл рот, чтобы отказаться... — Вы знаете, — сказал доктор отвратительно нежным голосом, — я не могу передать вам, как мы все наслаждались вашей волнующей лекцией. О ней заговорит весь Гаити, это уж я беру на себя... Мы посмотрели друг на друга. Я ничего не сказал и выдержал его взгляд. Бывают в жизни моменты, когда приходится грудью вставать на защиту своего ремесла. Единственное, чем я обладал в этом низком мире, была моя репутация лектора, и, если, для того чтобы ее сохранить, нужно было отдаться на съедение акулам, я был готов, Примерил маску — она была в самый раз. Я мрачно смотрел на зеленые волны. Погибнуть здесь, так нелепо, ни разу не издавшись стотысячным тиражом... — Теперь наденьте свинцовый пояс. Он поможет быстрей погрузиться. В его добродушном лице мне вдруг почудилось что-то дьявольское. Я предоставил ему возиться с моим обмундированием. — Эти ребята спустятся вместе с вами, — прибавил он, указывая на четверых великолепно сложенных гаитян, которые суетились вокруг меня. «А! — с облегчением подумал я. — Телохранители!» Я почувствовал себя лучше. — Это загонщики, — объяснил доктор. — Они поплывут справа и слева от вас и будут гнать на вас акул. Вам останется только стрелять. У меня не хватило духу даже на протест. Все мне стало вдруг безразлично. Мне прицепили к ногам огромные ласты, напялили на меня пояс, маску и любезно помогли перебраться через борт. Плюх! Первые несколько минут я волчком крутился вокруг собственной оси, стремясь обезопасить себя со всех сторон одновременно. Я достиг, по-моему, весьма внушительной скорости вращения. Однако вскоре выдохся и вынужден был опуститься на песок, в гущу зеленого тумана, в котором ничего не было видно. Через несколько секунд я заметил справа коралловый риф и на четвереньках направился к нему, рассчитывая прикрыть хотя бы тылы. В то же мгновение я увидел длинную и узкую рыбу, которая выскользнула из расщелины в скале и замерла в нескольких сантиметрах от моего носа. Я издал громкий вопль, но это была не акула. Это была барракуда. Никогда в жизни я не видел барракуд, но эту узнал немедленно. Существуют признаки, которые никогда не обманывают, и все они были налицо. Я не слишком хорошо припоминаю себе последующие мгновения; могу только сказать, что в противоположность тому, что я говорил в своей лекции, в минуту смертельной опасности герой вовсе не открывает для себя вечные жизненные ценности. Он делает совсем не то — вот и все, что я могу сказать. Когда я открыл глаза, барракуда уже удалилась. Я был один. Я стал барахтаться, чтобы подняться на поверхность, и уже почти достиг ее, как вдруг увидел у себя над головой черное, огромных размеров тело, стремительно двигавшееся в моем направлении. Я завизжал, схватил ружье, закрыл глаза и нажал на спуск. Ружье рванулось от меня со страшной силой, и мои руки едва не последовали за ним. В мгновение ока я очутился на поверхности и энергично замахал руками. К моему великому счастью, лодка была совсем рядом и с медлительностью, приводившей меня в отчаяние, направилась ко мне. Я же тем временем пытался подтащить ноги поближе к подбородку. Лодка подошла, и я с резвостью. удивительной для человека моего возраста, моментально вскарабкался в нее. — А ружье? Я перевел дыхание, Затем объяснил доктору, что со мной произошло. Я попал в акулу, и она, дернув за линь, вырвала ружье у меня из рук. Тут в лодку влезли чернокожие матросы. Один из них держал мое ружье. Он сказал доктору несколько слов по-креольски. Тот весело посмотрел на меня. — Судя по всему, — сказал он, — ваш гарпун воткнулся в днище лодки. Этот бессовестный тип хотел, по-видимому, таким образом внушить мне, что я со страху принял проходившую надо мной лодку за акулу. «Ладно, ладно, — подумал я, — попробуй-ка это доказать». — Я отчетливо видел акулу, проплывающую между моей головой и лодкой. Я промахнулся. Что ж, это бывает. В следующий раз постараюсь целиться лучше. В тот же вечер в Кап-Гаитьене я преспокойно рассказал директору нашего института о своей утренней охоте на акул возле Ирокуа. — Возле Ирокуа? — сказал он. — Помилуйте, сколько я себя помню, возле Ирокуа никогда не было акул. Они не переплывают через рифы. Поднявшись на кафедру, я, к величайшему моему удивлению — от Порт-о-Пренса до Кап-Гаитьена нужно целый час лететь на самолете, — увидел спокойно сидящего в первом ряду доктора Бомбона. По-видимому, он специально летел сюда, чтобы еще раз послушать мою лекцию о героизме. Наши взгляды скрестились. Но этот тип при всех своих дьявольских повадках плохо знал меня, если думал, что ему удастся меня смутить или обескуражить. Существует одно качество, наличие которого у меня никто не осмелится отрицать, — это моральное мужество. Он мог вкладывать в свои взгляды сколько угодно иронии — я был твердо намерен вновь подняться на высоту моей темы. — Дамы и господа! — начал я.— Когда в своем одиночестве современный герой сталкивается со смертельной опасностью, то прежде всего он вновь открывает для себя... Доктор Бомбон смотрел на меня, и в его взгляде можно было про-честь что-то вроде восхищения. Перевод Ю. ВИНЕР ПОДСЧИТАЕМ МОЛНИИ Как вы думаете, часто ли гремит гром над вашей планетой? Тысячу раз в год, две тысячи? Нет, ежегодно над Землей молнии сверкают в среднем более 3 миллиардов 100 миллионов раз! Это значит, что, когда на вашей руке часы отсчитывают одну секунду, в разных концах света раздается не меньше 100 громов. Эти могучие электрические разряды несут огромную энергию. Напряжение в молнии иногда достигает 100 миллионов вольт, ее мощность эквивалентна мощности двигателей более 2 миллионов автомашин. Длина молнии может достигать нескольких километров, а толщина этой гигантской искры — всего от 2 до 15 сантиметров. Мощное явление природы еще не обуздано человеком. Несмотря на широкое распространение громоотводов, молнии уносят на земном шаре по нескольку тысяч жизней в год. Но молнии приносят и пользу. В своем «молниеносном» полете они успевают выхватить из воздуха миллионы тонн азота, «связать» его и направить в землю. Это бесплатное удобрение обогащает почву, на которой труженики всего мира растят пшеницу и рис, кукурузу и хлопок, картофель и бананы. Сейчас ученые многих стран думают над тем, как «запрячь» молнию, заставить ее в полную силу работать на человека. Без конца и без начала. B. КОМАРОВ
Рисунок А. ГУСЕВА и В. НЕМУХИНА
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Даниила Хармса «Большую литературу для маленьких»
«Большую литературу для маленьких» создают много хороших и разных поэтов. Творчество одних составляет целый раздел в единой детской...

На поляне Костя увидел большую ворону у вороны было сломано крыло...
Костя увидел большую ворону у вороны было сломано крыло мальчик принёс находку домой он нашёл большую клетку Костя вынес клетку во...

Что я знаю о Linux?
«компьютер». Но в настоящее время в России существует и другое программное обеспечение, которое завоевывает все большую и большую...

Урок – путешествие   «Мхи»
Задачи: совершить путешествие с целью  изучения строения, местообитания, размножения и значения мхов в природе и хозяйственной деятельности...

«Путешествие на Гжатскую пристань»
Сегодня у нас необычное занятие, потому что нас приглашают в путешествие в прошлое. А приглашает нас вот этот волшебник

Путешествие в страну сказок (литературная игра для учащихся 2-4 классов)
Ведущий. Дорогие ребята, добрый день! Мы приглашаем вас совершить путешествие в страну сказок, в славный город Где-то-там

Конкурс I. «Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт»
Ведущий Дорогие друзья! Сегодня мы отправимся в путешествие. Это будет морское путешествие. Мы с вами побываем в разных странах и...

Преимущества полипропиленовых труб
Те, кто хоть немного помнит школьную химию, ответят, что трубы производят из такого полимерного материала, как полипропилен. Именно...

Конспект урока по информатике в 6 классе Путешествие по острову «Компьютер и информация» Цели
Мы с вами осваивали азы компьютерной грамотности: изучали основные устройства компьютера, учились набирать текст, выполнять несложные...

Сочинение на тему: «Путешествие по реке Белой»
Я ещё не совсем хорошо плавал, поэтому мой папа сказал, чтобы я держался близко около него. Путешествие наше началось Папа был «капитано...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
odtdocs.ru
Главная страница