Каспия. О загадках Луны и земных материков. Покорители полюсов. Советские исследователи- арктики. В панять экспедиции р. Скопа репортажи из гдр, польши




НазваниеКаспия. О загадках Луны и земных материков. Покорители полюсов. Советские исследователи- арктики. В панять экспедиции р. Скопа репортажи из гдр, польши
страница1/11
Дата публикации24.03.2013
Размер1.53 Mb.
ТипДокументы
odtdocs.ru > Астрономия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
ВОКРУГ СВЕТА 1962 №12 ДЕКАБРЬ Журнал основан в 1861 году ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ ЖУРНАЛ ЦК ВЛКСМ В этом номере: К МАРСУ. СОВЕТСКАЯ АМС В ПУТИ. НОВЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ МОЛОДЫХ ФАНТАСТОВ И ПРИКЛЮЧЕНЦЕВ. 1 ДЕКАБРЯ —ДЕНЬ АФРИКИ. РЫБАКИ, ЛЕСОРУБЫ И СТУДЕНТЫ ГАНЫ. КРЕПОСТЬ КОЛОНИЗАТОРОВ — ОСТРОВ ГОРЕ. ЗАКАНЧИВАЕМ ПУТЕШЕСТВИЕ ВОКРУГ КАСПИЯ. О загадках Луны и земных материков. Покорители полюсов. СОВЕТСКИЕ ИССЛЕДОВАТЕЛИ- АРКТИКИ. В ПАНЯТЬ ЭКСПЕДИЦИИ Р. СКОПА РЕПОРТАЖИ ИЗ ГДР, ПОЛЬШИ, РУМЫНИИ. ОТКРЫТИЕ МИРА ПРОДОЛЖАЕТСЯ СССР – МАРС НОВАЯ МЕЖПЛАНЕТНАЯ МАГИСТРАЛЬ Словно крутая лестница уходит в звездность вселенной — это наша программа космических исследований. И каждый шаг по ее ступеням — новый крупный успех страны, строящей коммунизм. Автоматическая межпланетная станция «Марс-1», стартовавшая с околоземной орбиты, устремилась на первую разведку загадочной планеты. Никогда еще люди в своем дерзновенном поиске не бросали природе такого вызова: управлять — за сотни миллионов километров, слышать — за сотни миллионов километров, видеть — за сотни миллионов километров... Человек хозяином вступает в свой космический дом. «Человек идет по Луне». Так называется научно-фантастический очерк, помещенный в этом номере журнала. Космонавты на Луне — этого еще не было. Это будет. Космонавты на Марсе — это тоже будет. Для них и прокладывает путь «Марс-1». О таинственной красной планете, о ее загадках мы расскажем в одном из ближайших номеров. ФОТО. Наперекор стихии. Фото К. Кузьменко. Выставка «Семилетка в действии», Москва, 1962.^ НАУЧНО-ФАНТАСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ ПАРИ М. НЕМЧЕНКО. Л. НЕМЧЕНКО
Рисунки В. НЕМУХИНА — Глубина две тысячи шестьсот метров, — говорит профессор. — Ровно полпути до дна. Вагин бросает взгляд на хронометр. Погружение длится уже час двадцать пять минут... Еще вчера он, Вагин, имел самое смутное представление об экспедиции профессора Орнье. Он знал только, что знаменитый глубоководник еще с весны проводит исследования в южной Атлантике, и слышал, что экспедицию финансирует заокеанский газетный трест, приставивший к профессору корреспондента. И вдруг неожиданная встреча в океане. Становится прохладно. Вагин подносит руки к электрообогревателю. Даже как-то не верится, что вчера он изнывал от зноя на палубе «Лады». В сущности, все, что произошло, — сплошное сплетение удачных совпадений. И то, что у экспедиции Орнье именно в этот день подошли к концу запасы пресной воды. И то, что, дорожа каждым лишним часом, Орнье решил не идти в порт, а попросить воды — благо нужно было не так много — у встречного судна. И этим судном оказалась «Лада», капитан которой поделился со знаменитым океанографом не только пресной водой, но и дизельным топливом и смазкой. И тогда профессор пригласил капитана «Лады» принять участие в погружении. «Вы или любой из ваших товарищей», — вежливо добавил он. Никто из моряков траулера не смог воспользоваться приглашением. И капитан вспомнил о корреспонденте. Собственно, эта мысль никому не пришла бы в голову, если б в разговоре не выяснилось, что экспедиционное судно Орнье ровно через неделю должно прибыть в тот же порт, где в это время будет находиться «Лада». Так Вагин оказался в гондоле батискафа. Надо отдать должное Тилтону: он тоже замолвил за Вагина словечко. Как-никак знакомый... Вагин невольно улыбается, вспомнив приветствия, которыми они обменялись при встрече. Тилтон узнал его первым — едва поднялся на борт «Лады». — Хэлло, мистер оптимист! Неужели это вы? — весело воскликнул он, хлопая Вагина по плечу. — Как поживает ваша ручка? — А ваш галстук как себя чувствует? — в тон ему осведомился Вагин. И оба долго смеялись, вспоминая свой нантский спор. Да, вот уж никогда он не думал, что судьба снова сведет его с Фрэнком Тилтоном... Все началось с разговора, происшедшего за два года до плавания на «Ладе» в Москве, в кабинете одного из секретарей Союза писателей. — Вы случайно не знаете, чем знаменит город Нант? — поздоровавшись с Вагиным, спросил секретарь. Весь день Вагин терялся в догадках, зачем его пригласили. А тут еще этот экскурс в географию... — Нант... Это порт на западе Франции, в устье Луары, если не ошибаюсь... — не очень уверенно начал он. — Но почему это вас интересует? — Дело в том, что в Нанте скоро состоится международная встреча писателей-фантастов. Вы догадываетесь почему? — Догадываюсь, — улыбнулся Вагин, все еще не понимая, куда клонится разговор. — Наверно, потому, что там родился Жюль Берн? — Вот именно! У колыбели жанра... — Его собеседник встал и прошелся по кабинету. — Хотелось бы знать, как вы смотрите на кандидатуру писателя Александра Вагина? ...Неделю спустя Вагин шагал по улицам Нанта. Тихие зеленые набережные, застроенные старинными домами, напоминали о далеких неторопливых временах парусников и дилижансов. Сама Луара, широкая и медлительная, казалась погруженной в воспоминания. И только стальной лес кранов, высящийся за железобетонными кубами портовых сооружений, да дымящие вдалеке океанские корабли возвращали к действительности. Писатели-фантасты собрались в небольшом старом отеле на Оливье де Клиссон — той самой улице, где много лет назад появился на свет мальчик по имени Жюль. Теперь это имя склонялось на все лады в рекламах кафе и магазинов, доказывавших, что долг земляков и почитателей знаменитого романиста — пить коньяк «Капитан Немо» и курить папиросы «Паганель». Вагин стоял у окна, беседуя с польским писателем» Ляшевским, когда к ним подошел спортивного вида блондин и, улыбаясь, представился: — Фрэнк Тилтон. Ведь это вы написали «Свет голубой звезды»? — обратился он к Вагину. Он говорил по-русски свободно, хотя и с сильным акцентом. — Разве мой роман перевели в США? — С тех пор как вы начали запускать свои спутники и лунники, трудно писать о технике будущего, не читая московских журналов. — Тилтон улыбнулся. «Тилтон... Тилтон... — мучительно припоминал Вагин. — Ах да, эта мрачная история». — Я читал ваш рассказ, — заговорил он. — Но никак не могу вспомнить названия... — Я и сам их не запоминаю, — усмехнулся собеседник. — Впрочем, мне это, пожалуй, простительно: как-никак их набралось уже около четырехсот... А о чем был тот, что вы прочли? — О том, как космонавты, возвращающиеся на Землю из далекого путешествия, вдруг узнают, что наше планета завоевана какими-то чужезвездными чудовищами... — А, припоминаю... Ну и, разумеется, он вам не понравился? Ведь так? — Сюжет, конечно, закручен остро. Но сама идея... Да, я считаю подобные мрачные прогнозы принципиально неверными. — О, я знаю это из вашего романа... — начал было американец. Но в этот момент участников встречи пригласили в зал, и «самое большое собрание вывихнутых мозгов», как выразилась в те дни одна нантская газета, было объявлено открытым. Разговор возобновился только вечером. Сидя в кафе, Вагин и Тилтон допивали кофе, не без любопытства поглядывая на сидящего за их же столиком молчаливого человека, с сосредоточенным видом поглощавшего третью порцию бретонского рагу. Вагин знал, что этому человеку дважды присуждалась первая премия на традиционном «Конкурсе леденящих новелл», ежегодно проводимом мюнхенским «Клубом ужасов». — Я хочу вернуться к нашему утреннему разговору. — Тилтон поставил чашку на стол. — О вашем «Свете голубой звезды». Должен сказать, что прочел я его с интересом. Но, понимаете, все портит этот ваш пресный дистиллированный оптимизм. Особенно в сцене встречи землян с «синими великанами». Все такие милые и добрые... Почему вы так уверены, что встреча с обитателями других миров не будет для людей трагической? — Если она вообще когда-нибудь состоится, — неожиданно проговорил их сосед, перестав жевать. — В моей новой повести астронавты, из конца в конец пересекшие Галактику, ощутят ужас космического одиночества, ибо они поймут, что Земля — единственная и последняя искорка жизни, теплящаяся во мраке пространства. Он замолчал и снова принялся за свое рагу. — Однако астрономы в один голос утверждают, что мы явно не одиноки, — заметил Тилтон. — В Галактике наверняка есть существа головастее нас. Но я о другом: встреча с другими существами не сулит нам ничего хорошего. Убежден в этом. А вы что скажете, мистер оптимист? — Скажу, что вы зря пугаете своих читателей. В космосе способны путешествовать лишь существа, находящиеся на высокой ступени развития. Существа высокоразумные и, значит, гуманные. — Гуманные... — американец иронически усмехнулся. — Мы часто забываем точное значение этого слова. А между тем гуманность — это уважительное, доброжелательное отношение к себе подобным, не больше. Человечность, как говорите вы, русские... Заметьте: к себе подобным! А сочтут ли пришельцы нас, землян, себе подобными, — это еще вопрос... Вот мы с вами тоже считаем себя гуманными, и, однако, нас ничуть не возмущает, когда наших двоюродных братьев по эволюции, человекообразных обезьян, держат в клетках и проводят над ними всякие эксперименты. Но кто может поручиться, что пришельцы не будут превосходить нас по уровню развития в такой же степени, в какой мы превосходим шимпанзе и орангутангов? — Ну, это уж вы хватили лишку, — улыбнулся Вагин. — Обезьяны — животные. А мы говорим об отношениях между разумными существами. И, кстати, в каком бы ореоле всемогущества ни явились к нам звездные гости, человечество, уже сегодня оседлавшее атом и штурмующее Луну, не будет выглядеть рядом с ними бедным родственником. — А я думаю, все будет зависеть от того, придется ли им по вкусу наша планета. Если она им понравится, пришельцы вряд ли станут с нами церемониться. — Тилтон замолчал, глядя в окно, за которым густели синие сумерки. — Вы мерите будущее на аршин «западного образа жизни». — Вагин старался говорить как можно сдержанней, но чувствовал, что ему это плохо удается. — Вот вам и мерещится в космосе все та же вековечная грызня конкурентов. Кстати, вы случайно не слышали о человеке по имени Юрий Гагарин и о его небесных братьях? Тилтон удивленно взглянул на своего собеседника. — Что, Советы напрашиваются на дополнительный комплимент? — Нет, мистер пессимист, я просто хотел напомнить, откуда родом первые земные космонавты. И можете быть уверены: те, кто первыми ступят на другие планеты, будут их земляками! Эти люди с детства дышат чистым воздухом, свободным от гнили и разложения. Они полетят к далеким мирам посланцами дружбы и мира. Уже скоро... А когда настанет эра звездных путешествий, все человечество будет коммунистической семьей. Да, я верю в это! И убежден, что таков закон развития любого вида разумных существ, где бы они ни обитали. — Знаете что, — Тилтон вдруг протянул собеседнику руку, — давайте пари? — Что ж, давайте, — улыбнулся Вагин, скрепляя соглашение рукопожатием. — А какую награду получит победитель? — Какую? — Американец окинул его критическим взглядом. — Ну, например, вот эту скромную черную авторучку. Она будет напоминать мне об одном русском фантасте, оскандалившемся в своих космических прогнозах. Впрочем, — он усмехнулся, — в случае моего выигрыша этим трофеем, к сожалению, некому будет любоваться... — Вот видите, — весело подхватил Вагин, — мы, оптимисты, и тут в более выгодном положении!.. Итак, если люди встретят в космосе врагов, мистер Тилтон получает мою авторучку. Если же это будут друзья, он отдает мне свой лазурно-рыжий галстук. Ну как, договорились? — О'кэй! — засмеялся Тилтон. * * * — Приближаемся, — раздается за спиной голос профессора. Вагин наклоняется к иллюминатору. Яркий сноп света от верхнего прожектора по-прежнему теряется в густой тьме. Но вот где-то в глубине возникает слабое сияние. Дно! Теперь батискаф опускается совсем медленно. Профессор тормозит, видимо боясь врезаться в грунт. Легкий толчок... Цепь, висящая под гондолой, коснулась дна. «Подводный дирижабль» стал на якорь. Тилтон снимает наушники и, с трудом повернувшись, делает шаг к креслу профессора. Один большой шаг. Таково расстояние от задней стенки до пульта управления. Вагин, не отрываясь, смотрит в иллюминатор. Так вот оно какое — дно океанской впадины!.. Обычный желтоватый песок. Множество низеньких холмиков, в которых виднеются маленькие круглые отверстия. Чьи-то норки... Значит, и здесь, под шестикилометровым прессом воды, есть жизнь! Вернее, была... Профессор и Тилтон о чем-то вполголоса говорят, склонившись над приборами. Вагин слышит отдельные фразы, не понимая их смысла. — Видите, почти на метр... — Невероятно!.. Выходит, скорость возрастает... Вагин продолжает внимательно рассматривать дно. Но тут профессор, наконец, вспомнил о нем. — Ну, какое впечатление производит впадина на нашего гостя? — Довольно тягостное, — сознается Вагин. — Эта пустота... — Да, молодой человек, на акватории, равной четверти Франции, исчезла жизнь. Она была здесь еще недавно. И самое печальное, что мы до сих пор не знаем, в чем дело. — Как, а метеориты? Ведь писали, что именно после падения этих небесных глыб... — Ерунда! Из каждых трех падающих на Землю метеоритов два плюхаются в океан, и, однако, до сих пор это не вызывало у рыбы никаких жалоб. К вашему сведению, заморы в открытом море очень редкое явление. И все известные нам случаи — самого земного происхождения: недостаток кислорода или сильное осолонение воды. Нет, небесные камни тут ни при чем. Профессор сует в рот трубку, с которой не расстается с начала погружения, и, пососав ее, продолжает более спокойно: — Или, может быть, вы сторонник «химической» гипотезы? Не спорю, вполне логично предположить, что вещество метеоритов содержало неизвестные нам соединения, оказавшиеся смертельными для обитателей моря. Но мы взяли за это время сотни проб воды на самых разных глубинах и нигде не обнаружили никаких следов чужеродных веществ. А впадина по-прежнему мертва. Рыба упорно избегает этот район. — Значит, ваши поиски пока безрезультатны? — Ну, не совсем так... — Профессор умолкает. Видимо, разговор следует считать оконченным. — Погреемся, — предлагает Тилтон, доставая из-под сиденья большой белый термос. Они с удовольствием пьют горячее молоко. Температура в гондоле продолжает понижаться. — А теперь, — говорит профессор, энергично потирая руки, — мы немного пройдемся вдоль дна. Фрэнк, передайте наверх, чтобы они ждали нас милях в пяти западнее. «Интересно, зачем они оба опять надели наушники?— думает Вагин. — На этот раз, ясно, не для связи с базовым судном». Характер дна постепенно меняется. Теперь там и тут виднеются темные камни, похожие на огромные картофелины. В некоторых местах их так много, что дно напоминает развороченную булыжную мостовую. — Слышали об этих штуках? — Тилтон трогает Вагина за локоть. — Это железо-марганцевые конкреции — сокровище океанских глубин... Он вдруг замолкает. Вагин удивленно поворачивается и видит застывшее в напряженном внимании лицо. Глядя прямо перед собой невидящими глазами, американец делает нетерпеливый знак рукой: «Не мешайте слушать!» — Это слева по борту... — слышится сзади взволнованный голос профессора. — Я поворачиваю... Развернувшись, батискаф устремляется на юг. Видимо, профессор включил самую высокую скорость: дно за иллюминатором так и несется навстречу судну. Все то же мертвое дно, усеянное тускло поблескивающими в лучах прожекторов желваками конкреций. Проходит несколько томительных минут. — Слышите?! — почти кричит Тилтон. — Они явно становятся отчетливей!.. Значит, мы приближаемся!.. — Будьте добры сообщить на корабль о перемене курса, — обрывает его Орнье. Пока американец возится с микрофоном, Вагин внимательно следит за выражением лица профессора. — Скажите, что вы услышали? — решается он, наконец, спросить. Старик рассеянно смотрит на него. — Ах да, вам ничего не сказали... Фрэнк, дайте-ка нашему гостю на минутку наушники. Сначала Вагин не слышит ничего, кроме тихих шорохов. Но вот его слух улавливает какие-то далекие, еле ощутимые звуки: «Пи... пи... пии...» Звуки то нарастают, повторяясь с лихорадочной учащенностью, то вдруг обрываются долгой тягучей паузой, словно их гасят какие-то неуловимые помехи. — Ну, слышали? — Тилтон снимает с него наушники. — Вам чертовски повезло, мистер оптимист! Мы уже совсем было потеряли надежду — и вот как раз сегодня... — Но что это за звуки? — Именно это мы и хотим узнать, — издается из-за пульта. Профессор говорит медленно, то и дело замолкая и прислушиваясь: — Вы что-нибудь читали о «голосах рыб»? Да, да, я имею в виду ультразвуки, издаваемые обитателями глубин. Их-то мы и пытаемся все это время уловить. Конечно, человеческое ухо не воспринимает сами ультразвуки, но у нас есть аппарат, преобразующий их в звуки слышимой частоты. Те самые, которые вы только что слышали. Понимаете, нам необходимо было выяснить, не сохранилась ли какая-то жизнь в этой загадочной мертвой зоне. И мы вслушивались. С первого же погружения. Но все было безмолвно. До сегодняшнего дня... Вагин чувствует, что ему невольно передается волнение профессора. — Как, вы думаете, это одинокая рыба или, может быть... целый косяк? Старик отрицательно качает головой. — Нет, рыбьи «голоса» не такие... Скорее, это какое-нибудь глубоководное животное. Быть может, еще неизвестное науке. — Я не удивлюсь, если оно окажется совершенно невиданным чудищем, — подхватывает Тилтон, оторвавшись на минуту от наушников. — Уверен, что ни один из известных видов не смог бы выжить в этих мертвых водах. Непонятно только, чем оно может здесь питаться?.. — Ладно, Фрэнк, фантастический рассказ вы нам придумаете потом. — В голосе профессора слышится легкая усмешка. — Все равно, каким бы ужасным ни оказался ваш монстр, наша задача — поближе с ним познакомиться. Я думаю, это прольет некоторый свет на причины замора. Полгода назад поверхность моря в этом районе напоминала уху, здесь плавало множество мертвой рыбы. В гондоле снова воцаряется молчание. Батискаф продолжает двигаться на юг. Теперь внизу тянутся сплошные нагромождения скал. Видимо, это остатки подводного хребта. Мрачный хаос осыпей, гигантские глыбы, словно разбросанные рукой циклопа. Неожиданно скалистый склон обрывается черной зияющей пропастью. — Подводный каньон, — шепчет Тилтон. — И, наверно, глубокий. Ну да, эхолот показывает двести семнадцать метров! Батискаф неподвижно повисает над бездной. — Источник ультразвуков, очевидно, опустился туда при нашем приближении. Сигналы идут оттуда, из глубины. Профессор поворачивается в кресле. Черные живые глаза из-под седых бровей испытующе смотрят на Вагина. — Теперь слово за нашим гостем. Не буду скрывать: погружение в этот чернильный колодец связано с определенным риском. Сами видите, что за щель... Да и неизвестно, какой сюрприз ждет нас там, внизу. Так что решайте... Мы не имеем права заставить вас рисковать. Если вы скажете «нет»... — Неужели вы думаете, я смогу себе простить, что вы упустите из-за меня этот случай? — В голосе Вагина звучит такая искренняя обида, что под профессорскими усами мелькает улыбка. — И вообще, где вы видели журналиста, который отказался бы от приключений? Тем более если он корреспондент приключенческого журнала... Выслушав, профессор решительным движением сует в рот пустую трубку и поворачивается к рычагам и кнопкам. Медленно, словно ощупью, батискаф начинает опускаться в черноту подводной пропасти. Проходит минута, другая... — Вы что-нибудь слышите? — нервно спрашивает профессор. — Нет, все разом оборвалось... — Американец озадаченно поправляет наушники. — Впечатление такое, что оно замолчало, заметив наше приближение. Значит, надо быть наготове. Подключите-ка к гарпунному ружью один из резервных аккумуляторов. Чем выше будет напряжение, тем' лучше. Мы не имеем права упустить... Так вот оно что!.. Он собирается без предупреждения вонзить в неизвестное существо электрогарпун... Но, может быть, это совсем безобидное создание. Или, наоборот, чудовище, которое лучше не трогать..» — Не имеем права упустить, — повторяет Орнье. — Это может оказаться ключом к разгадке. Само по себе поднятие еще ничего не объясняет. Только бы суметь загарпунить и вытянуть на поверхность! Каньон заметно сужается. Серая, почти отвесная базальтовая стена медленно ползет вверх в каком-то десятке метров от иллюминатора. Лучи прожекторов тусклым, сумеречным светом освещают острые изломы выступов, огромные черные камни, каким-то чудом прилепившиеся на круче. Так и кажется, что они вот-вот рухнут вниз... И вдруг все исчезает. Словно разом погасли все прожекторы. Вагин до боли в глазах вглядывается в темноту, не в силах ничего различить. Какая-то непонятная клубящаяся мгла застилает иллюминатор. — Муть, — возбужденно бросает профессор. — Снизу поднимается облако мути! Значит... Все хорошо понимают, что это значит. Там, на дне, что-то зашевелилось. Наверно, спешит скрыться. — Спускаемся вслепую, — шепчет Тилтон. — Вся надежда на локатор... Он привстает, заглядывая через плечо профессора. И вдруг хватает Вагина за руку. — Смотрите!.. На маленьком экране ультразвукового локатора дрожит расплывчатое пятно. Оно растет на глазах, становится отчетливей. Неведомое существо и не пытается бежать. Не может или не хочет?.. Профессор напрягается, словно перед прыжком» Правая рука лихорадочно подкручивает верньер наводки, а указательный палец левой уже замер на спусковом крючке. — Давайте сначала хотя бы прикинем его размеры, — просит Тилтон. — Не малодушничайте! Нам нечего бояться! Импульс тока мгновенно убьет любое чудовище!.. И профессор нажимает крючок. В ту же секунду страшный, словно расколовший гондолу, удар швыряет Вагина на пол. * * * ...Кромешная темнота. Все тело нестерпимо ноет, точно избили палками... С трудом приподнявшись, Вагин нащупывает чью-то руку. — Фрэнк, вы? — Я... — Целы? — Нога,.. Кажется, разбито колено... — Тилтон говорит глухим, сдавленным голосом. — Но какое это теперь имеет значение? Вагин молчит, продолжая ощупывать кабину. Он и сам понимает: произошло необычайное. Но сейчас его мысли поглощены одним: что с Орнье? — Хотя бы какой-нибудь свет!.. — шепчет Вагин. Слышно, как Тилтон, кряхтя от боли, садится и шарит по стене. Наконец загорается тусклая аварийная лампочка. Профессор без сознания. Безжизненное лицо с плотно закрытыми глазами бело, как седина волос. Видимо, потерял уже много крови... Повязка, наложенная Ва-гиным, покрывается красными пятнами. Вагин осторожно укладывает профессора на спину и, подложив ему под голову кожаное сиденье, молча опускается рядом. — Я завидую ему: он умрет, не приходя в сознание, — тихо говорит Тилтон. — Легкая смерть по сравнению с тем, что ожидает нас... Он сидит спиной к иллюминатору, вытянув перед собой негнущуюся ногу. — Не надо, Фрэнк... — Вагин кладет руку ему на плечо. — Давайте лучше попробуем выяснить, что произошло. — Что тут выяснять!.. Разве не видите? — Американец кивает на пульт, зияющий разбитыми приборами. — Все управление выведено из строя. Но дело даже не в этом. Батискаф устроен так, что в случае малейшей неисправности гайдроп и наружные аккумуляторы автоматически отделяются и судно немедленно всплывает. А мы лежим на дне... Значит, надеяться не на что. По спине у Вагина пробегает холодок. А может быть, это просто холод океанской бездны, все сильнее проникающий сквозь стальные стенки?.. Неужели, правда, все кончено? Тилтон приподнимает крышку ультразвукового передатчика и что-то внимательно рассматривает. Потом, безнадежно махнув рукой, опускает крышку на место. — Давайте забинтую. — Вагин дотрагивается до ноги американца. — Зачем? — пожимает плечами Тилтон. — Там, на корабле, конечно, уже поняли, что с нами несчастье, — говорит Вагин, делая перевязку. — И они примерно знают, где нас искать. — Пробуете себя успокоить? — усмехается американец. — Зря... Им никогда не нащупать батискаф в этой щели. Да если бы даже и увидели его через подводную телекамеру, что толку? Помочь нам они все равно бессильны. Невозможно поднять с такой глубины семидесятитонную махину. Видит бог, я пытался остановить этого сумасшедшего. Если бы не его безрассудство... — Интересно все-таки, что это было? — Вагин старается переменить тему разговора. — Так тряхнуть батискаф!.. Наверно, какой-нибудь исполинский кальмар. — Меня это сейчас меньше всего интересует, — хмуро отрезает Тилтон. — Я знаю только, что кислорода у нас осталось самое большое на семь часов... Внезапный толчок заставляет обоих затаить дыхание. Неужели механизм аварийного подъема все-таки сработал?! Вагин бросается к иллюминатору. Там по-прежнему плотная, непроглядная тьма. Ничего нельзя понять!.. И все-таки батискаф движется! Да, теперь они уже отчетливо ощущают легкое покачивание. Движется! Но только не вверх, а куда-то в сторону. Вагин и Тилтон озадаченно смотрят друг на друга. Первая мысль, конечно, о нем — загадочном подводном левиафане. Какой же чудовищной силой надо обладать, чтобы сначала, как щепку, отшвырнуть многотонный аппарат, а потом схватить его и потащить! Но куда и зачем? Чем могла привлечь животное стальная громадина, явно не пахнущая съедобным? И как это неведомое существо ухитряется плавно тащить неповоротливый батискаф по узкому подводному каньону? Вагин теряется в догадках. — А что, если... — Тилтон резко поворачивается к нему. — Что, если это не животное?! Так вот о чем он думает!.. Что ж, признаться, у Вагина несколько минут назад тоже мелькнула подобная мысль. Но он гонит ее от себя. — Нет, Фрэнк, это у вас просто сказывается профессиональная привычка фантазировать... Вагин и Тилтон склоняются к профессору. Неужели так и не придет в сознание?! — Прости меня, старина, — тихо произносит Тилтон после долгого молчания. — Я понимаю: ты не мог иначе... Мне, наверное, немного завидно. Нам судьба приберегла нечто пострашнее... Гондолу пронизывает резкая вибрация. Тонкое дребезжание разбитых приборов наполняет кабину. Потом, словно вырвавшись из невидимых щупалец, батискаф стремительно падает. Толчок! Видимо, гондола села на что-то твердое. И сразу за иллюминаторами вспыхивает яркий зеленоватый свет. Свет на дне океана! Дрожащей рукой выключив лампочку, Вагин приникает к запотевшему от холода плексигласу и вскрикивает от изумления. Там, снаружи, нет никакой воды!.. Батискаф стоит в огромном, залитом светом зале, окруженный непонятными сплетениями шевелящихся красных отростков. Живые существа?!. Фантастическое видение исчезает так же внезапно, как и появилось, точно кто-то поспешно задергивает иллюминатор черной шторкой. — Можете меня поздравить, — раздается хриплый, срывающийся голос Тилтона. — К несчастью, я выиграл наше нантское пари... * * * Мертвое, давящее безмолвие. Может быть, через секунду снова вспыхнет за иллюминаторами загадочное зеленое сияние и они смогут по крайней мере разглядеть, что там... Но время идет, а снаружи по-прежнему не видно ни зги. — Ну, что же вы молчите? — не выдерживает Тилтон. — Вот он, ваш розовый оптимизм!.. Поистине ирония судьбы: автор идиллий о братьях по разуму — в плену у чужезвездных чудовищ!.. А как вы были самоуверенны там, в Нанте! Нет, я не собираюсь сейчас возвращаться к нашему спору. Это было бы смешно... Я только хочу спросить: вы поняли, насколько глубоко ошибались? — Честно? — Вагин зажигает свет и в упор смотрит на американца. — Я потрясен и сбит с толку не меньше, чем вы. От этого можно сойти с ума!.. Но давайте все-таки попытаемся разобраться. Значит, вы думаете, что... — Не думаю, а вижу! Неужели вам еще не ясно, что мы пленники неведомых пришельцев, готовящих гибель человеческому роду?! — Постойте!.. Да, конечно, сомневаться не приходится: то были не метеориты. Но ведь «огненные шары» упали в океан почти полгода назад, и за все это время те, кто в них прилетел, не сделали ничего дурного. Разве они напали первыми? — Какая глубокая мысль!.. — Посиневшие от холода губы Тилтона кривятся мрачной усмешкой. — Ну да, ясно, что они не собирались кидаться на батискаф. Все их поведение говорит о том, что они не хотели до поры до времени выдавать своего присутствия. Но вот почему? Объясните, если можете!.. Почему пришельцы вот уже шестой месяц так тщательно скрываются в глубинах океана, ничего не давая о себе знать? По-вашему, это свидетельствует об их добрых намерениях? — Может, у них что-то стряслось при посадке... — произносит неуверенно Вагин. Американец не отвечает. Всем своим видом он показывает, что не желает продолжать бессмысленный спор. В наступившей тишине слышно только мягкое шипение кислородной струйки. Вагин закрывает глаза. Широкий мир, где сияет солнце, — каким невероятно далеким кажется он! — Слушайте же... — неожиданно произносит Тилтон. — Я расскажу вам о том, что мы сознательно скрывали. «Эти непонятные фразы, которыми они перебрасывались с профессором!..» — мелькает в голове -у Вагина. — ...Дело в том, что дно впадины на большом участке быстро поднимается. Мы сначала не поверили. Думали, что просто пошаливает наш глубиномер. Сменили его. Стали погружаться строго в одной и той же точке. И оказалось, что глубина с каждым разом неуклонно и весьма заметно уменьшается. Понимаете, насколько это беспрецедентно?! Известно, что отдельные части земной коры поднимаются или опускаются всего на несколько сантиметров в столетие. А тут... Мы не знали, что и подумать. Профессор хотел еще раз все тщательно проверить, прежде чем сообщить в редакцию об этом необъяснимом чуде. И вот теперь мне все стало ясно. Поднятие дна — результат каких-то манипуляций пришельцев! — Но зачем же им это понадобилось? — Вы все еще не поняли? — Тилтон бросает на Вагина уничтожающий взгляд. — Чтобы очистить Землю от людей — вот зачем! Может быть, они хотят вызвать искусственные землетрясения, какие-нибудь внезапные судороги материков. Если бы мы могли предупредить мир об опасности! Его прерывает стук. Негромкий и глуховатый, он отдается в ушах, как удар грома. Вагин и Тилтон молча переглядываются. Стук повторяется. Теперь уже ошибиться невозможно: бьют по крышке люка. Значит, неизвестные каким-то образом проникли в шахту, связывающую гондолу с палубой! — Выбор простой... — Собственный голос кажется Вагину чужим и далеким. — Там — неизвестность, но здесь — верная смерть. — Вы сошли с ума!.. — Морщась от боли, Тилтон порывисто поднимается. — Там тоже смерть, только в тысячу раз более мучительная... Я не дам открывать! — Но поймите же, Фрэнк, если их не остановил верхний люк, они сумеют взломать и нижний. Лучше открыть самим. Я не верю, что это исчадия зла. Не верю, слышите!.. А сверху продолжают стучать. Все громче, все настойчивей... Бледный как полотно американец быстрым движением, словно боясь передумать, повертывает рукоятку герметического замка. Все происходит в какую-то секунду. Волна горячего терпкого воздуха из распахнутого люка... Тонкие красные щупальца, мгновенно обвивающие тело профессора... Стук захлопывающейся крышки... И тут раздается голос: — Успокойтесь. Мы хотим попытаться его спасти. Человек!!! Он смотрит на них из черного круга иллюминатора огромными немигающими глазами. Странная чешуйчатая кожа. Маленький рот, словно подчеркивающий массивность выпуклого лба... Так вот они какие, таинственные пришельцы! — Мы не хотели пока встречаться с жителями этой планеты, а когда вы напали, защита сработала автоматически. Но мы не могли дать вам погибнуть. Нет, он совсем не похож на человеческий, этот непривычно низкий жужжащий голос, словно доносящийся из глубины! И, однако, Вагину и Тилтону понятно каждое слово. Как будто невидимый переводчик сидит в мозгу. Что это? Десятки недоуменных вопросов лезут в голову. Но Вагину и Тилтону сейчас не до них. Они слушают. Слушают, забыв обо всем!.. — Наши исследователи побывали на многих планетах. У вас мы нашли сходные с нашими природные условия. Но уже недалеко от этой планеты мы обнаружили, что она населена разумными существами. И побоялись при посадке причинить ее обитателям какой-нибудь нечаянный вред. Мы опустились в океан. К нашему великому огорчению, передатчик сигналов на далекое расстояние у нас отказал, и мы до сих пор не могли связаться с вами. А подниматься на поверхность без предварительного разговора не хотелось, хотя, конечно, пришлось бы — ведь надо же познакомиться. Какое счастье, что вы сюда проникли! Сегодня мы надеемся, наконец, наладить аппаратуру и поговорить со своей планетой. Если наш Высший Совет и вы, земляне, разрешите нам остаться, мы отвоюем территорию для своего исследовательского поселения и для акклиматизационной станции у моря. Мы уже попробовали немного поднять дно, проверяя, приживутся ли колонии наших кораллов в ваших водах. Видимо, это удастся осуществить... Невнятное жужжание становится все глуше, но в голове у Вагина по-прежнему звучат ясные, отчетливые русские фразы. А Тилтону кажется, что он слышит то же самое на своем родном языке. Пришелец замолкает, внимательно глядя на Тилтона. В огромных глазах мелькает что-то похожее на удивление. — Вы хотите, чтобы мы улетели сейчас, немедленно? Но почему?... — Я... я подумал так потому, что хочу вам добра!.. — Голос Тилтона срывается от волнения. — Знайте: вы не найдете здесь безопасного убежища! Ибо наш мир стоит на грани катастрофы. Каждую минуту может разразиться чудовищный опустошительный ядерный смерч... Черты лица пришельца становятся вдруг смутными и расплывчатыми. Словно там, за иллюминатором, повисает густой белесый туман. И в этом тумане в унисон словам Тилтона одна за другой возникают живые картины. Мысли, ставшие зримыми! Они мелькают перед Вагиным, точно кадры прокручиваемого с бешеной скоростью фильма. ...Вздымающиеся к облакам гигантские гривы испытательных взрывов... Атомные пушки на полигонах... Черные стрелы вспарывающих небо бомбардировщиков.,. И оружие, оружие, оружие... Сползающее с заводских конвейеров... Наполняющее подземные склады... Тилтон все говорит, словно упиваясь своим мрачным пафосом: — Чем скорее вы покинете эту обреченную планету, тем лучше для вас... И тут Вагин не выдерживает: — Выслушайте меня, прежде чем принять решение!.. И вот уже новые картины вспыхивают в матовом тумане. ...Гигантские мирные стройки... Тракторы, распахивающие целину... Потрясшие мир старты первых космических кораблей... Тысячи людей — белых, черных, желтых, шагающих плечом к плечу в могучих потоках демонстраций... — Оставайтесь с нами, братья! — Голос Вагина звучит горячим призывом. — Живите на нашей планете, сколько будет нужно. Народы встретят вас, как друзей... Туманная завеса исчезает, и в иллюминаторе снова отчетливо вырисовывается лицо с огромными широко расставленными глазами. — То, что вы сказали, так неожиданно... Чтобы решить, мы должны посоветоваться... А пока пусть нас зря не ищут... Пришелец исчезает во мраке. Как известно, вечером того же дня батискаф был обнаружен и взят на буксир голландским танкером «Гронинген» примерно в шестистах милях северо-восточнее острова Святой Елены. К этому времени профессор Орнье уже пришел в сознание и с удивлением слушал рассказ о своем исцелении. Он так до конца и не поверил этой истории. Надо полагать, сегодня профессор изменил свое мнение. Читателям, конечно, уже известно, что выловленный на днях нигерийскими рыбаками серебристый предмет, названный ими «говорящей рыбой», оказался приемо-передаточным устройством непонятной конструкции. Пришельцы выражают желание остаться и просят разрешения подняться на поверхность для переговоров. Встреча состоится в ближайшие дни. * * * Этот материал был уже набран, когда нам сообщили, что А. И. Вагин передал в Музей космоса необычный экспонат — мужской галстук. Лиловый с огненно-рыжими разводами. ЭКСПЕДИЦИЯ ЖУРНАЛА «ВОКРУГ СВЕТА» КАСПИЙ: МОРЕ, БЕРЕГА, ЛЮДИ ПРОЩАНИЕ С МОРЕМ Э. СТАВСКИЙЙ, Л. РАСКИН Итак, месяц мы ездили вокруг Каспийского моря. Любое море — это много воды, ветер, чайки, песок. И все же моря не похожи одно на другое. И дело не в том, что цвет воды разный, берег разный, птицы разные. У каждого моря своя жизнь. Вот в чем дело. У Каспийского моря большая, напряженная жизнь. Оно и шумит, оно и грохочет, оно и ласковое и синее, оно и дымное, оно и тихое. За тот месяц, который мы провели на его берегах, переезжая из города в город, из республики в республику то на самолетах, то на машинах, то на пароходах, то передвигаясь пешком, мы увидели то, что может показаться странным: Каспийское море только начинает свою настоящую жизнь. Странным это может показаться потому, что море древнее, оно давно известно людям. И все же прежде это была главным образом вода, много воды, по которой можно было переплывать из одной страны в другую. Берега его были пустыми. А теперь мы видели юные города, в которых башенных кранов было больше, чем домов. Посетили мы и аулы, где живы древние ремесла. Мы встречали разных людей. Одни выращивали сады на каменных складках гор. Другие выращивали сады на равнине. Мы видели, что это гордые и счастливые люди. Такими их делало чувство ответственности за судьбу своей земли. Мы видели море, и горы, и равнины, преобразуемые людьми. И мы думали о том, сколько прекрасного уже сделал на нашей земле человек и сколько еще большой, настоящей работы у него впереди. И, глядя на то, что уже создано, сотворено им, мы знали, что ему будет по плечу любая работа, как бы тяжела и велика она ни была. Потому что человек чувствует себя хозяином земли. Так у нас везде, так и на Каспии. Вот главное из всех наших впечатлений. Вот о чем думаешь, когда едешь вдоль полосы прибоя, вдыхаешь запах нефти и соленой влаги и соединяешь воедино три понятия — море, берега, люди... ФОТО. Махачкала — город зелени, теплого моря и приветливых людей... ФОТО. Нам, конечно, хотелось в горы, и как можно выше, и как можно скорей. Запах моря в воспоминаниях уже мешался с запахом снега и прохладой высокого неба. ФОТО. Аул Бахар известен тем, что там есть гончарный цех. Сделать такой кувшинчик не так-то просто. Нужны навык, и верный глаз, и творческое вдохновение. И тогда получается не просто кувшинчик, а произведение искусства. ФОТО. В горных аулах крыша одного дома — двор другого. Люди переговариваются, стоя на крышах, видя все, что делается внизу. ФОТО. Прибрежные села смотрятся в волжскую гладь, как в зеркало. ФОТО. Астрахань — конец нашего маршрута. Городу четыреста пет. Сейчас он напоминает богатыря, которому стало тесно в старой одежде. Об этом думаешь, когда видишь крупнопанельные дома и новостройки в северной части города. ФОТО. Берега Волги ниже Астрахани густо заросли тростником. ФОТО. В Астрахани — большая судоверфь имени Кирова. Здесь спускают на воду рыболовные сейнеры «РС-150».
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Романтики с берегов чукотки • плодородная пустыня • легенда о подводном...
Дни войны и в дни мира- рассказы о смелых сердцах • романтики с берегов чукотки • плодородная пустыня • легенда о подводном городе...

Читайте в этом номере начало приключенческой повести Рафала Мачеевского...
Обождение, за мир. Навстречу всемирному форуму в москве. «Бирма строит» очерк И. Можейко. «Будущее Руанды и Бурунди в руках молодых»...

Белый медведь-символ Арктики. Все животные Арктики боятся, а значит и уважают белого медведя
Широкие лапы и прочные когти прекрасно приспособлены для свободного передвижения по льду, а узкое туловище и длинная подвижная шея-признаки...

Репортажи из индии, мексики, нигерии, перу, польши, чехословакии,...
Вокруг света №12 декабрь 1963 г. Журнал основан в 1861 году ежемесячный географический научно-популярный журнал ЦК влксм когда этот...

Разбился самолет президента Польши
Варшавы в Смоленск, потерпел крушение, сообщает телеканал Вести 24. На борту самолета находились 132 человека, среди которых был...

Почему мы едем в сибирь? Куба работает, учится, борется пути, открытые...
Работает, учится, борется пути, открытые в завтра- мечты и дола покорителей Вахша Тревоги, поиски, надежды молодежи Скандинавии Научно-фантастический...

„земля космос земля. Советские космонавты готовы к решающему штурму....
Журнал основан в 1861 году ежемесячный географический научно– популярный журнал ЦК влксм в этом номере: „земля – космос – земля....

Из регламента межрегиональной олимпиады школьников «Будущие исследователи будущее науки»
Из регламента межрегиональной олимпиады школьников «Будущие исследователи – будущее науки»

Методические рекомендации
Придумайте иное объяснение, кроме теории дрейфа материков, почему одинаковые окаменелости находятся в Южной Америке и Африке

Загадки-обманки для детей
В этих интересных и весёлых загадках-обманках даны неверные ответы, а вы должны исправить эти ответы

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
odtdocs.ru
Главная страница